Если смотреть на географию Галактики с точки зрения навигатора, - то это большое дерево, в основании которого находятся миры «Ядра». Причем в Ядро записаны не те миры, что расположены ближе к центру галактики, а те, до которых проще добраться из Корусканта. Половина их в действительности геометрически ближе к центру, чем к окраинам рукавов галактики, но вторая половина вообще может быть геометрически хоть на задворках галактики. Если посмотреть на это трехмерное (в действительности шестимерное) «дерево» то приличная часть его периферийных миров связанна множеством относительно удобных хорд. Относительно ужасного состояния гиперпространственных путей в этом регионе. Это внешнее кольцо. Находясь в его пределах проще добраться до множества иных миров на нём-же, чем совершать прыжок в «ядро» к столице. Есть и иные компактно объединенные регионы, но нет ни одного даже близкого по числу звёзд к масштабности внешнего кольца.
Из-за этого инстинктивно непонятного устройства границы секторов и регионов весьма сложное понятие. Далеко не всякий политик полноценно понимает, как в действительности выглядят границы его владений. Шесть измерений – это очень много даже для самого изощренного разума самого матерого словоблуда, пусть и существуют карты, перестроенные с точки зрения удобства понимания этой картины. Иногда это устройство кажется мне подобным нейронной структуре мозга пронизанной синапсами, соединяющими миллиарды нейронов. А мы сами одиночным сигналом – носящимся по этой сети. И в масштабах галактики таким же значимым.
Головизор поймал несколько голоканалов ближе к Ядру, что позволило вспомнить, когда же должен заканчиваться «день» и начинаться «ночь» – мы, наконец, посмотрели на часы. Но мой нарушенный циркадный ритм уже не позволял считать прошедшее время в сутках, днях и ночах. Естественный биоритм человека не двадцать четыре часа, а чуть более или менее. Регулярный циклы смены освещения настраивают его на стандартные сутки, но стоит пожить на корабле контрабандиста, где свет или тьма – твое личное предпочтение, как все возвращается на круги своя.
Ивендо мог бы добраться до любого из ближайших к Нимбану миров, или даже на него самого, или что разумнее встретиться с нами на середине разделяющего нас пути. Но капитан «сжег» центнер тибана и гонял через всю Галактику двухсоттонный корабль, чтобы подобрать одного человека. По-королевски. В другое время капитан может и вспомнил бы такие слова, как «амортизация», «потери от простоя коммерческого судна» и им подобные, уверен, ему они известны. Но мы торопились. Вдобавок Ивендо не мог просто взять и сесть на первый попавшийся корабль – это было небезопасно.
Хватило ума не садиться на поверхность планеты, а состыковаться с одной из орбитальных платформ. Гравитационный проектор станции подтянул судно с миллиметровой точностью. Мы даже не выходили из корабля, запустив пилота через стыковочный шлюз.
Ивендо вошел, оглядываясь по сторонам. За ним, как привязавшаяся собачонка левитировал его багаж – такой же старый, как и он сам, контейнер. Рундук. Штанина не скрывала то, что ниже колена вместо ноги был скелетообразный протез. Протез руки также не блистал красотой. Всё такое же вечно кислое выражение лица. Не многое в нём переменилось.
Он, даже не обратив на нас внимания, сразу же начал осматривать внутренности корабля.
– Да уж-ж-ж, – взгляд его шарил по стенкам корабля, руки ощупывали кабели и трубы, не прикрытые фальшьпанелями. Тут же вспомнил, кто их снял – это в духе Ивендо. Затем взгляд его наткнулся на заваренную балку крана под потолком
– А я так и думал! – воскликнул он. – Вы таки нашли по дороге ту розетку, в которую непременно нужно сунуть пальцы.
Лицо его приобрело чуть более здоровый оттенок, но выражение вечного недовольства не покинуло его. А надтреснутый голос ни с чем нельзя было перепутать. Всё тот же Ивендо.
– Добро пожаловать на борт, – указал ладонью путь Травер. А он очень ценил этого противного старикана.
– Без тебя было грустно, – приветливо улыбнулась Нейла.
– Угу, – скривился он.
– А я задолбался. В команде сильно не хватало механика. И пилота, – сказал я.
– Глас рассудка? – предположил он голосом в нос.
– Этот старикан наш столь ценный пилот? – спросил Кейн. Его Ивендо тоже изучал долго и внимательно.
– А это, несомненно, пехота. У тебя это прям на лице написано. Звание, номер части? – сказал лейтенант раздражающим командным тоном.
– Флотский? – с презрением сказал Кейн. – Тут тебе не палуба для построений. Или как вы её там называете.
