– Очень самодовольно, юноша, – сказал бородатый человек.
– А ты, я извиняюсь за ошибку, капитан Травер Последний? – обернулся он к твилеку.
– Еще вчера был им, – кивнул тот.
– Так значит, это ты первым совершил зеркальное отображение? – ошарашил он его вопросом.
– Да, я, – помялся минуту Травер. – Не думал, что это станет таким широко известным фактом.
– Вдобавок, мало из-за какого контрабандиста переписывают Республиканские законы. Причем созывая ради этого Сенат, – усмешка пробежала по бесцветным губам старика.
– Первый раз слышу, – притворился несведущим капитан.
– Ну, как же, прорвать по факту блокаду и не нарушить при этом ни один закон. Это до сих пор обсуждают во всех питейных заведениях Коронета.
– Не понимаю, – тут же ушел в несознанку Травер.
– Тот выход в стратосфере. Пару недель назад. Ювелирная работа штурмана, – кивнул старичок.
– Спасибо, – расплылся я в улыбке.
– Так это был ты? Жаль, что ты не имел на тот момент лицензии.
– Почему? – спросил я у него.
– Записал бы себе официальное достижение. А так Космическое бюро тебе в этом откажет.
– К этому я и не стремился, – отмахнулся я. – Кроме того, что-то пошло не так, если об этом известно.
Мысли заметались в голове, испуганными зажжённым светом тараканами – что теперь будет, вернее, что будет с нами за это? Хотя, учитывая, что нас еще не арестовали, никаких доказательств ни у кого не было. Но почему нас с такой легкостью вычислили? Ведь до того всё проходило как по маслу.
– Позвольте представиться, – вспомнил он о приличиях. – А то ваши имена мне известны, а мое вам – нет. Я Эррант Менденхолл.
– Менхафф Дэн, – представился эриадуанец.
– Хефт Бор, – сказал забрак.
– Ивендо Акценди, – кивнул пилот и механик в одном лице.
– Нейла.
– Рад лицезреть такую красоту, – поцеловал ее ладонь Эррант. А старик может. Говорят, способность клеить девушек передается в Кореллии на генетическом уровне.
– Кейн, – просто сказал наемник, не став озвучивать фамилии.
Пока Ивендо отстыковал корабль и уводил его вдаль от центров масс, я показал навигаторам каюты, штурманскую, и помог подсоединить и настроить их контрольно-измерительные устройства.
– Куда летим? – спросил я.
– Летим, – фыркнул Хефт.
– Прыгаем…
– На батуте прыгают, – оборвал меня эриадуанец. – или через лужи.
– Совершаем гиперпространственный переход, – сказал я, тяжело вздохнув. – Это не тот момент в терминологии, который может быть истолкован неверно, или внести путаницу, – оправдался я, отлично понимая, что старик в сущности прав. Кто ясно мыслит – тот ясно излагает. И колхозные термины непригодны для описания технологических процессов.
– Однозаходный переход, – уточнил Эррант с улыбкой. – Прыгай до Корусанта. Ноги только по пути не замочи.
– К светочу демократии? Как далеко от границы, за которую без ТО не пускают? А то я не намерен нарушать законы. Если это не пахнет наживой, разумеется, – видя мигнувшее в глазах навигаторов непонимание, пояснил я.
– Чем ближе к границе, тем лучше, – улыбнулся Эррант. – Но если будет перебор, то считай, что ты разбомблен[6].
– У меня богатый опыт игры в карты. И я привык выигрывать.
– Мы посмотрим, – напутствовал меня Хефт.
Через час я вышел из своей конуры. По правилам я должен был еще полчаса сопровождать самый сложный этап в работе гиперпривода, будучи готовым выдернуть корабль из гипера, когда косвенные данные, получаемые от излучений, проходящих через границу, отделяющую корабль от гиперпространства, покажут неладное. Но такое видно, как правило, прямо из кокпита. Чисто зрительно. По факту это не делал никто и никогда. Зафиксировать можно было только столь значительные расхождения, что автоматика справится с этим и без меня.
Попивая чай, я встретил крайне недовольную компанию экспертов.
– Я не могу вмешиваться в процессе твоей работы до прыжка, – жестко отчитал меня Эррант. – Хотя и очень хотел. Но могу после. Ты на отлично сдал виртуальный экзамен, и я ожидал, что ты и сейчас не подведешь мои ожидания. Но сейчас ты вёл себя странно, я не могу понять, зачем ты правил вручную кое-какие величины. Теорию погрешностей ты знаешь тоже на отлично, но влезаешь в расчет со своими правками. Зачем? Подгонять цифры так, как это делал ты – как силой датчики ускорения устанавливать вверх ногами!
– Вы посмотрели на конечные параметры прыжка? – спросил я его, вместо того, чтобы защищать свои выкрутасы с точки зрения голой логики. Трудно так оправдывать действия шамана, занявшего кафедру математика и бьющего перед ученым советом в огромный бубен.
– Еще нет. И это не важно, – пренебрежительно сказал он.
– Я сэкономил нам пять часов из десяти.
– Это действительно так. Один шанс на тысячу. Но в процессе этого ты снижаешь точность выхода до критической. Это недопустимо в рассматриваемой ситуации.
Я не знал, что волновало его сильнее: мое неадекватное поведение, или же возможность оказаться в паре астрономических единиц от самого рьяно охраняемого таможенниками объекта на пиратском корыте без документов. Я думаю, что он просто ценил свое время и не желал быть задержанным в сфере контроля Корусканта.
