– Вопрос, решенный войной, только отодвигает беду вперед во времени, а не удаляет её. Так, за одной войной всегда случится другая. Опьяненные победители, пользуясь своим положением, создают новые очаги напряженности, которые со временем вспыхнут вновь. Зло порождает новое зло. Жестокость – ответное кровопролитие. И так далее до бесконечности. Короче говоря, не нравится мне все это. Особенно мир, очищенный Республикой до состояния «непригоден для проживания».
– Ты знал Арку Джета? – очнулся удивленно Менхафф.
– И еще уйму джедаев. И даже ситов, если подумать.
Я постарался не отсвечивать в силу поднятой тематики и поглощал какое-то блюдо то ли из креветок-переростков, то ли из мелких крабов. Какое-то водоплавающее? Нет, скорее водоползающее. С соусом вообще замечательно.
Капитан посмотрел на меня пораженно.
– Вообще-то панцирь сначала нужно раскалывать. Они очень прочные.
– А? – Отвлекся я. Я дробил эти тонкие скорлупки зубами с хрустом. Вкусно. Никогда Штирлиц ещё не был так близко к провалу.
– Ну ладно, буду колоть их так же, как и ты, – скис я.
Я взял панцирь руками и разделил его на две половины просто пальцами. Травер слаб. Или же не носит на себе пару десятков килограмм брони ежедневно, что укрепляет мускулатуру так же, как и постоянные тренировки с тяжелым имитатором меча.
Засидевшись «допоздна», я объелся деликатесами. В общем, вёл себя как всякий уважающий себя студент в таком случае – сытно поел. Выслушав несколько десятков баек от Эрранта и капитана, познакомившего меня с ещё одной из бесчисленного множества версий происхождения его прозвища, я добрался до кровати и рухнул в объятия подушки. Навигаторы, приняв дорогущего вина, тоже разошлись по своим каютам.
***
– Повтори еще раз, – велел краснокожий гуманоид. – Слишком неуверенно. Никакого выражения, ты как будто выступаешь перед толпой рабов в труппе дешевых артистов, а не перед лордом Ситов.
«Критиком» был массивный, бритый налысо сит, одетый, на мой взгляд, чересчур броско и безвкусно. Слишком много разных цветов и блестящих украшений, хотя он, возможно, воспринимал это как должное – вся обстановка небольшой залы, заставленной предметами несомненно магического назначения была такой же. На гранях драгоценных камней, обильно украшавших парадную броню, мерцал свет. Тяжелые перчатки без пальцев сверкали полированными металлическими сегментами и огромными рубинами. Они изгибали потоки Силы, как пара чёрных дыр – пространство.
Сит был очень похож на человека, но только похож: бросались в глаза нечеловеческая форма надбровных дуг и выдающийся вперед почти острый подбородок с короткой бородкой и парой направленных вниз хрящевых выростов. Пальцы оканчивались острыми когтями – он был практически чистокровным, а не полукровкой, как я. Если в нём и текла толика человеческой крови, то она была ничтожна.
– Владыка. Я же должен заниматься магией, а не выступать на сцене, – оправдался молодой долговязый и длинноволосый человек.
Его я уже раньше где-то видел. Точно – это Гэв Дарагон. Его фигура стояла в музее на Корусанте.
– Работа актера – убедительно лгать, – сказал ему сит. – Изображать разные эмоции, и даже примерять чужое имя. И работа мага в представлении того, чего нет. Ты должен быть столь убедителен, что должен убедить и самого себя. Обмануть свои собственные чувства, не пытаясь описать это словами, выразить невыразимое. Описать неописуемое. Но такое никогда не сможет сделать разум, что не знает сам себя.
– У меня не получается, – оправдался человек. Хотя вокруг него клубилась Сила, потревоженная его желаниями.
– Способность умело лгать – свойство развитого интеллекта, – веско сказал краснокожий гуманоид. Карие глаза весело сверкали довольством.
Рука опиралась на рукоять огромного меча, закрепленного на кольце без ножен. Его льдисто-прозрачный клинок словно был выращен из единого кристалла и излучал Силу.
Прямо на лбу у него был выжжен незамысловатый символ. Черный круг и пару пучков стреловидных наконечников, смотрящих по обе его стороны. Очень на кое-что похоже. Я взглянул на свою ладонь. Лучше уж на ней, чем на лбу.
– А теперь повтори мне все этапы визуализации, – сказал он. – И те образы, которые ты используешь.
***
Договорить он не успел. Его, или вернее меня, оборвали. Заверещал будильник, напоминая о том, что мне нужно готовиться к выходу не только из сна, но ещё и из гиперпространства. Проклятая штуковина!
Звук оборвался, из динамика повалил вонючий дымок. Так-так, надо сдерживаться. Хотя до этого приборы такого рода я ещё не сжигал.
Широко зевая, я выбрался в кают-компанию. Твилеки спали прямо на диване, перебрав вчера лишнего.
Ивендо находился в кокпите. Он, сидя в удобном кресле, смотрел какой-то фильм, превратив отсек в домашний кинотеатр. Сонный, я занял место капитана.
– Травер не против? – спросил меня Ивендо.
– Он не в том состоянии, чтобы выказывать недовольство.
Сам Ивендо практически не пил. Его здоровье было в таком положении, которое земные медики охарактеризовали бы так: «Чудом ещё жив и еще удивительнее, что ходит».
