– Крашеная девочка на что-то да годится? – подначил я его. Затем нанес пару неожиданно быстрых для самого себя ударов, словно скомкав само время, оттеснив Икрита на шаг назад. На его лице промелькнуло удивление.
Я строил свой бой, заложив в фундамент своё преимущество в силе и длине клинка, и возводил его, поднимая к небу этаж за этажом, секунда за секундой – проворно вытащенными из будущего. Один могучий удар за другим.
Зажав рукоять в одной правой руке, опустив клинок к полу, я ожидал новой атаки. Она не замедлила последовать. Икрит на этот раз не удивил меня, перелетев надо мной, намереваясь поразить меня в неприкрытую спину. Я лишь бессильно взмахнул тяжелым клинком, рассекая воздух там, где он был миг назад, создавая западню, в которую он также предсказуемо попал. На этот раз я обошел его в искусстве предсказания – я знал и то, что это удивит его, бесстрастно отметив то, как он отшатнулся, как его пронзило беспокойство и неуверенность, еще сильнее ослабляя его. Поймав ритм битвы и оседлав жажду крови, я ступал перед ним в будущем на несколько шагов вперёд, Икрит, сам того не осознавая, поступал так, как было нужно мне. Пусть и двигаясь быстрее в настоящем времени, что пока спасало его, но это лишь замедлит его падение!
Ни на секунду не останавливаясь, я насел на Икрита, нанося быстрые удары одной рукой, стремясь с силой, всей энергией меча попадать в основание его клинка. Запястья быстро отсохнут сдерживать такие грубые рубящие удары. Тесня его, стремясь надвинуться как можно ближе, я, оскалившись, выкрикивал нечто нечленораздельное. Он попытался вновь уйти в сторону перекатом, но получил удар ногой в живот, еще один маневр закончился ударом кулака, от которого он едва не упал. Он помог себе Силой, иначе бы был отброшен на пол.
Меня не заботило, рубил ли я сильно или слабо; каждый удар имел только одну цель. Как говорил Кейн – «В бою стремись не сделать точный выпад - ты должен быть озабочен лишь тем, чтобы убить врага». Быстрые метания падавана стали для меня открытой книгой. Несмотря на то, что он все ещё, несмотря на накативший на меня раж, управлялся с клинком быстрее, чем я. Но каждый его шаг я предчувствовал, предощущал каждое намерение, лишая преимущества во времени. Я не мог его достать, но и у него уже не получалось пробить мою защиту.
Да какую там защиту! Я рубил как ветряная мельница, с силой прерывая каждую атаку и отбрасывая клинок противника в сторону. Поворачиваясь каждый раз когда он пытался ускользнуть в сторону или разорвать дистанцию. Отведя сцепившиеся клинки в сторону, я ударил его левым плечом. Всей своей массой, с намерением отбросить врага прочь, так мощно, как только мог, согласовав удар с дыханием. Парень полетел на пол, едва не впечатавшись в стену.
– Стоп! – закричал Бода. – Довольно!
Я сделал еще один шаг к валяющемуся на мате падавану, с намерением довести начатое до конца, но меня отбросила невидимая волна. Я попытался вновь встать, крепко, через жесткую ткань перчатки, сжимая во вспотевшей ладони рукоять меча. Не меняя своего намерения. Если противник ещё шевелится – бой не закончен.
– Я кому сказал! – рявкнул на меня Бода. В его голосе сквозила Сила.
Я устало швырнул меч на пол, дыша как кузнечный мех.
Он подошел к своему ученику, который едва мог встать.
– Я могу помочь? – спросил я с запоздалым раскаянием. Хотя и не с самым искренним – меня сильнее занимало то, что только что произошло со мной.
– Нет, – сказал мне Бода. – Его жизни ничего не угрожает. Сломаны пара рёбер твоими стараниями. Тебе бы следовало меня лучше слушать.
Через пару минут появилась пара человек с гравитационными носилками, и унесли Икрита. Они заверили мастера, что его благополучие уже в их руках и ему не стоит за него опасаться.
– Извини, я не хотел, чтобы такое случилось, – с трудом выдавил я из себя.
– Моя вина больше. Я должен был остановить тебя раньше. Знаешь, что это было? – задал вопрос Бода.
– Что именно?
– То, что ты начал делать в конце схватки.
– Хорошо сражаться? – саркастично ответил я, прекрасно зная ответ.
– Как дикое животное, не имея возможности вовремя себя остановить? Не контролируя свои действия. Полностью ослепив себя во всем, кроме одного – жажды убийства? Это ты называешь хорошо?
– Лучше, чем быть убитым, – пожал я плечами. – Но ты прав, я предпочитаю ясность мышления.
– Был бы ты джедаем и позволил себе такое поведение в учебном поединке, я бы поставил вопрос о твоем исключении из Ордена. Но тебя никто и ничему не учил. Пока.
– Никогда не поздно.
– Есть одна причина, по которой то, что ты сделал, никак не является твоей виной. Я намеренно велел своему ученику вывести тебя из равновесия. Бить до тех пор, пока ты тем или иным способом не захочешь остановить поединок. Но ты за полчаса ни разу не попросил пощады.
– Это подло, – сказал я. – Ты использовал меня. И его – втёмную.
– Зато ты увидел, что такое Тёмная сторона, так сказать, в лабораторных условиях – как того и хотел. Икрит тоже. Мне тяжело думать о том, к чему ещё это привело, но это пойдет на пользу вам обоим.
