– Без ходовых испытаний? – тут же встрял я.
– Забей, – махнул замысловатым испарителем Ивендо. – Гиперпривод перебирал непосредственно производитель – он должен быть как новенький.
– Тогда выдвигаемся, – капитан встал из-за стола.
Мы забрались по шлюзу в слегка отремонтированный корабль. Я рассчитал прыжок и, сорвав пломбы с пульта навигатора, повернул ключ, отправляя «Шлюху» в недолгое странствие по гиперпространству. Затем, плюнув на дальнейшие свои обязанности по сопровождению корабля в гиперпространстве, пошёл в трюм.
От Кореллии до Нал-Хатты и её спутника Нар-Шаддаа дорога заняла всего восемь часов – гиперпространственные пути между этими двумя великими портами галактики были хорошо изучены, и неожиданностей по пути не возникло. Поэтому у меня образовалось достаточно свободного времени, чтобы вдоволь наиграться с огнём, убрав предварительно в сторону всю взрывчатку, к которой я испытывал слишком тёплые чувства, чтобы допускать с ней близость в такие горячие моменты.
В качестве разминки я вызвал огонёк над пальцем, спустя несколько минут я заставил его перескакивать с одного пальца на другой. Затем вытащил из ящика термопару, промышленный планшет, имеющий в себе универсальный прибор-показометр, тепловизор, газоанализатор, несколько металлических брусков, обрезок платины и из бронированного сейфа – немного горючей смазки. Запустил вентиляцию отсека на максимальную производительность и приступил к опытам.
Огонь не был настоящим – продуктов сгорания в нём не было, но в остальном от яркого языка газовой зажигалки он ничем не отличался. Температура пламени была невысокой, а огонёк крошечным; я попытался усилием воли разжечь его ярче, и тут же приятное тепло сменилось нестерпимой болью – я взмахнул рукой – пламя, едва не охватившее ладонь, мигом погасло. Пришлось тащиться до аптечки и наносить на пальцы и так жестко зафиксированной ладони противоожоговое средство.
Вернувшись в трюм, я стал нагревать этим пламенем кусок платины. Но через некоторое время устал, а попытка разжечь его сильнее, влить в него больше Силы едва не вызвала новые ожоги. После этих грубых опытов я уселся медитировать. Возможно, это и было странно, но то, как это делается, я знал и безо всяких голокронов. Пусть и самые основы. Делал я это, по сути, и раньше, погружаясь в другие манипуляции силой, или отстраняясь от окружающего мира, пусть и неловко, отвлекаясь на беспокоящие мысли и окружающие меня объекты и субъекты. Теперь я собирался медитировать, сосредоточившись из всех своих ощущений на одном-единственном – пламени. Без наставника, правильного настроя это могло быть не только бесполезно, но и вредно, но едва ли могло быть опаснее, чем само неконтролируемое пламя.
Спустя полчаса. Начав с дыхательного упражнения и перейдя на главный объект медитации, я сумел осознанно изменить характер этого огонька из ниоткуда – он становился чуть призрачнее или ярче, на треть короче или выше вместе с точными движениями мысли. И не обжигал ладонь, но лишь до тех пор, пока я не терял над ним контроля.
Взяв немного ветоши и смочив в горючей жидкости – за неимением столь необходимой свечи - я положил её на керамическую подложку. Отодвинув её в сторону, я попробовал поджечь ветошь. Но ничего у меня не вышло – пришлось придвинуть её почти в упор, и лишь на расстоянии сантиметров в двадцать от раскрытой ладони я с десятой попытки сумел-таки зажечь кусочек промасленной ткани – и он быстро превратился в золу, наполнив трюм вонью.
Затем прицепил термопару к куску металла и стал его нагревать – ведь суть явления та же. Чем дальше от меня находился брусок, тем с меньшим шансом у меня это получалось. Никакой зависимости количества подведенного тепла от расстояния я так и не заметил – либо у меня получалось, либо совсем нет. Спустя некоторое число опытов я заметил, что у меня получается нагревать металл всё проще и проще, и дальность, с которой это получается, всё время росла. Крохотный кусочек металла по моему желанию начинал светиться красным калением, едва заметным в приглушенном освещении трюма.
Сменив «мишень», я осознал, что на новый предмет этот опыт никак не распространяется. Всмотревшись через Силу, я понял, что многократно разогретый Силой предмет нёс в себе нечто новое, отличающее его от всех прочих. Он помнил пламя. Отщипнув от него крохотную стружку, я научился нагревать её практически с неограниченного расстояния, получалось у меня это даже из своей каюты – показуметр бесстрастно фиксировал относительно высокое напряжение на термопаре, соединенной с металлической щепкой.
