Этот мир раздражал меня тем, что все без каких-либо задних мыслей успешно использовали удобную техносферу, ни на миг не задумываясь, как же она работает. Скинув рутинную деятельность на дроидов и нейросети глубокого обучения, все дружно продолжали заниматься самообманом, искусно закрывая глаза на всё, что заставляло их лишний раз задумываться о чём-то кроме удовлетворения нужд своего желудка и тщеславия. Отбрасывали всё, что могло вытащить любого разумного из зоны комфорта, не желая разбираться в устройстве окружающего мира. И зависели при этом от достаточно скромного числа владельцев ключевых технологий и редких ресурсов.
– Выскажешь это самому коллекционеру, – ответил капитан.
– Кстати, как его зовут-то?
– Нар Аболла, – ответил Травер.
– Это псевдоним, – уверенно сказал я.
– Всё возможно, – заметил Ивендо из кабины.
– Имя арканианца не может звучать, как смешение алсаканского и хаттеза. Это было бы надругательством над их великой культурой, – усмехнулся я.
– Много ты про них знаешь, – сказала Нейла.
– Сегодня узнаю больше.
– Опять эта твоя уверенность, – сказала она насмешливо.
– Если он коллекционер редкостей, то он отдаст многое, чтобы получить шильдик со «Шлюхи».
– Хатт возьми! Ты же мог переименовать судно! – напомнил мне в очередной раз Травер.
– А смысл? Идентификационный номер всё равно не меняется. А название стоит многого. Другого такого корабля в Галактике нет, и не будет.
– Мы уже в атмосфере, – доложил пилот. – Собирайте вещи, средства убийства, защиты тушек, и да… головы не забудьте.
– Голова всегда с собой, – отрапортовал я.
– До первой декапитации, – «успокоил» меня Ивендо.
У нас деньги были и большие, но даже нам пришлось хорошо заплатить для того, чтобы забронировать посадочную площадку. Один из минусов таких плотно заселенных миров – парковка на их поверхности весьма затратное удовольствие из-за отсутствия свободного пространства. Но безопасность ещё дороже, тем более шанс быть угнанным у судна сильно зависит от его известности. А нашими стараниями эта величина оторвалась от нуля уже давно.
«Счастливая шлюха», запросив формального разрешения в одном из секторов Нар-Шаддаа, начала опускаться вниз, сквозь клубы странного никотиново-жёлтого тумана, плотной пеленой закрывавшего поверхность Шаддаа от лучей и без того тусклой звезды. То были витающие в верхних слоях атмосферы удушливые газы, выброшенные двигателями миллионов звездолетов, ежедневно садящимися и взлетающими с поверхности Нар-Шаддаа.
Вот она «прекрасная», «драгоценная» луна – спутник Нал-Хатты - центрального мира хаттов. Достаточно массивный, чтобы его загаженная атмосфера не покидала его гравитационную ямку, словно иприт дно окопа. Официальных данных о населении этой обители порока по понятным причинам не было, но оценочно на Луне контрабандистов теснилось несколько сот миллиардов разумных всех видов. Некоторые даже говорили, что здесь набилось народа не меньше, чем в Корусанте или Алсакане. Проверить такие заявления было невозможно.
Если Корусант внушал уважение своими ровными и аккуратными транспортными линиями, строгими и гордыми чертами строений, которые с трудом, но держала земная твердь, то Шаддаа была беспорядочно заставлена уродливыми шпилями, рвущимися вверх из туманного мрака подгорода. Нагромождения коробок тянулись вдоль древних орбитальных лифтов и циклопических грузовых портов, похоронив под собой одни из самых омерзительных и перенаселенных трущоб в Галактике.
Это кажущееся уродство было таковым, возможно, только оттого, что людей в этом экуменополисе было менее четверти от общего числа жителей, и еще меньше среди местных шишек. И эстетические взгляды вовсе не «homo», а совсем иных видов формировали архитектурный стиль. Это царство грязи и насилия, где половина Галактики свершает свои сомнительные делишки, имело всё же определенные законы и порядки, но очень гибкие и ясные лишь самим хаттам, задававшим правила игры и снимавшим с любой сделки свою долю. Но они не вмешивались в повседневную жизнь Шаддаа, считая её жителей своими клиентами, а не рабами. Иначе говоря, ухо тут нужно держать востро.
Нар-Шаддаа - Вертикальный город, словно гигантская куча свежего навоза, манящая к себе насекомых и иных копрофагов, притягивает отовсюду весьма специфичную публику. Работорговцы, контрабандисты, воры, убийцы, ледорубы, лица, предоставляющие услуги нелегальной медицины и «черной» кибернетической имплантации, сомнительной генетической биоинженерии. Мошенники и проходимцы всех мастей. Представители и представительницы самых древнейших профессий. Да и просто все те, кто страстно желает затеряться в огромном городе или бегут от сковывающих объятий закона. Тут была крупнейшая в мире биржа труда для головорезов и свой аукцион кораблей, «случайно» лишившихся хозяев.
