Миллионы спидеров, ведомых в отличие от нас автопилотом, сновали по сотням трасс, заполняя всё обозримое пространство суматохой и движением – ведь никакого иного транспорта на Нар-Шаддаа не существовало. Ни личного, ни общественного.
Ивендо, пройдя по трассе, выделенной для звездолётов, завёл «Шлюху» в заранее подготовленный хорошо охраняемый док. Такие доки хранили нейтралитет – не вмешиваясь в разборки между владельцами судов и их недоброжелателями, не интересуясь содержимым трюмов и не задавая лишних вопросов.
Аппарель лязгнула о серый ребристый металл дока. Я сделал вслед за командой шаг наружу, втянул тяжелый воздух Нар-Шаддаа: запах душных химикатов, маскирующий процессы гниения. Как только за кораблём закрылись глухие ворота, к нам словно перекати-поле подкатились закованные в хитиновые панцири создания, затем, развернувшись, они встали на свои заостренные членистые ноги и омерзительно защелкали жвалами – капитан не нашел лучшей идеи, как выбрать док, владельцы которого были коликоидами. Хищные и кровожадные инсектоиды, словно бы перевернутые брюхом вверх, чьи кошмарные головы возвышались над их отталкивающими тораксами, произрастая с обратной от нас стороны тела. Воспользовавшись вокодерным синхронным переводчиком, Травер непринужденно начал обсуждать вопросы оплаты и доступа к кораблю. Его мало волновало то, с каким плотоядным интересом смотрели на него эти насекомые-изверги, покачивая скрипучими сегментированными шеями – капитан имел опыт общения и с более уродливыми созданиями: его не пугали переросшие всякие разумные рамки насекомые.
После того, как мы долго находились в компании огромных кольчатых червей, которым мы поставили партию оружия, уже ничего не могло вывести нас из равновесия.
Травер, окончательно договорившись с шуршащими хитином уродцами, перевел положенную оплату за стоянку корабля в течении двух дней с опционом на всю неделю вперёд. Затем мы, не задерживаясь ни на секунду, вывалились за пределы узкой проходной, охраняемой парой турелей.
После чего мы направились к ближайшей станции аренды спидеров, по сути ломбарду для транспорта.
Под ноги ложились разбитые плиты заплеванного пола, по углам валялись какие-то неопрятные кучки изодранных обёрток, смятые упаковки; я обошёл по кругу кучу металлического мусора, в которой обустроили своё гнездо какие-то чернильно-чёрные тараканы с пасюка размером. Должно быть, в этой куче можно было найти то, что человечеству на Земле и не снилось – обломки устройств, искривляющих пространство, химические конверторы, способные повергнуть в шок фармакологов, или выломать из битой электроники процессоры производительностью как у целого земного вычислительного кластера. Но в этих сверхвысокотемпературных проводниках, переплетениях излохмаченных световодов и обломках изношенных наноассемблеров устроили своё гнездо насекомые.
До мусора тут дела никому не было, кроме вездесущих как грязь джав, способных найти в любой помойной куче что-нибудь для себя ценное. Убирать мусор дорого, ведь посылать дроида-уборщика без охраны глупо – украдут. Возможно, что те же самые джавы. А заставить заниматься ручным трудом разумных – задача не самая простая.
Люди-то на одной лестничной клетке о таких вопросах договориться не могут, а когда у всех у них есть оружие и гонору не меньше, чем самого скопившегося мусора…
– Классное местечко, – произнес я, и вокодер, встроенный в дыхательную маску, исказил мой голос до неузнаваемости. Но это было неважно – мы всё равно поддерживали связь по комлинкам, словно на поле боя.
– Зато чужие здесь не ходят. Тихий док – то, что надо, – ответил капитан.
Я оглянулся на тараканов, которые завидев или услышав нас, забились в ближайшие щели. Мимо прошлась походкой квазимодо пара странных существ в жутких комбинезонах с головами шире плеч.
– Ага, чужие тут не ходят… – заметил я.
– Это свои, – сказал Ивендо, поправляя длинную шпагу. – Видно же, что космолетчики. Пошли уже.
Я оглянулся на высящееся рядом громадное здание, виднеющееся через выбитое стекло; рядом росли ещё несколько черных шпилей, и все они тянулись к небу словно бы из общего корня, смыкаясь над нами, как кроны деревьев в древнем лесу. Здесь всюду, за исключением верхних уровней, чувствуешь себя словно внутри огромного механизма, полного шестерен, стержней и непонятных конструкций. Подавляет.
Формикарий[1]. Хатты жили на расположенной рядом планете, в окружении своих рабов в роскоши среди испарений столь любимых ими болот, не застраивая поверхность своей драгоценности небоскрёбами. А на спутнике их главной планеты они создали условия для привлечения отбросов и авантюристов со всей галактики, ими была подготовлена почва, возведены уровни и здания, создан необходимый микроклимат. Нар-Шаддаа – огромный формикарий хаттов, или ферма для кормовых червячков, хотя встречаются тут не только «муравьи».
