Ясно было, что куплены эти дроиды на чёрном рынке за сумасшедшие деньги. Официально продаваемые охранные дроиды требовали для их покупки специальной лицензии и облагались огромным акцизом, имея при этом крайне ограниченную функциональность и широту применения. Так, они понимали и соблюдали законы на той территории, на которой находились, или отказывались работать за пределами оговоренной лицензией области. Эти дроиды, после того как я сфокусировал на них свой взгляд, не были даже распознаны моими очками – только получили кислотно-желтую рамку, обрамляющую их контур и весьма заметную подпись: «предположительно ДРОИД-УБИЙЦА, модель не установлена».
Производить такие «устройства» дозволялось только избранным компаниям в галактике. Я попытался вспомнить известные мне корпорации, и оказалось, что их всех можно пересчитать по пальцам. У той же Цзерки после приснопамятного бунта дроидов на Корусанте эту лицензию отобрали.
Вооруженные дроны, наземные роботы, разведывательные ДПЛА, стационарные турели и иные автоматизированные оборонительные системы встречались повсеместно, в товарных количествах их можно было найти в любой дыре. Ими управляли простейшие нейросети глубокого обучения, построенные на простой логике и системах распознавания и классификации образов. Но интеллект, способный принимать сложные решения, осознавать своё пространственное положение, оценивать тактическую обстановку и более того – понимающий естественные языки разумных органиков – был на многие порядки сложнее и дороже.
А для того, чтобы обучить нейроматрицу понятливого дроида-убийцы, нужна была работа научного персонала, населяющего целый город. Ведь его нужно буквально, как ребенка обучить всему – каждому явлению и предмету, с которым он мог бы встретиться, выработать положительное и отрицательное подкрепления для каждого вида деятельности. Добиться абсолютной и не подлежащей сомнению покорности своему хозяину. Протестировать во всех возможных ситуациях. Заложить все необходимые «условные» и «безусловные» рефлексы. В итоге нужен был проект, включающий в себя больше исполнителей, чем Манхэттенский.
Тиражируемость такой матрицы и способность делать откаты её состояния сильно облегчали этот процесс, но всё равно не делали его простым. Научить триллионы сырых связей в массивном опототронном или квантовом чипе понимать, что же такое «человеческая жизнь», что означает её «защита» или «уничтожение», и тем более заставить её неведомым для самих создателей образом понимать такие абстрактные понятия как «законы» или «реальность» воистину было титанической задачей. И то, что дроида научили выражать свои желания на понятном органику языке с использованием «человеческих» терминов и понятий, отражающих «человеческое-же» миропонимание, не означало, что сам дроид не пользуется совершенно уникальными, присущими только ему абстрактными понятиями (как проявлением уникальных ассоциативных связей) и своим собственным формальным языком.
Так почти все технические дроиды были обучены в логике двоичного языка, созданного Империо Баобабом и транслировали мысли своими пронзительными трелями и бибиканьем именно на нём. Думали на нём и многие другие дроиды, переводя свои мысли на основной только ради органиков. В чём-то их разум, лишенный наших химических «гормонально-дофаминовых» качелей, был совершеннее человеческого, лишён наших слабостей, в чём-то же он был примитивнее, в силу куда более ясного устройства. Но скорость «сознательной» деятельности, качественной оценки сложных событий превосходила человеческую в тысячи раз.
В силу связанности всех движений и осознания своего положения в пространстве такие нейросети не были универсальны и работали только в определенном носителе, поскольку нельзя было в самостоятельно сформировавшихся ассоциативных связях, заключённых в дроидном «мозге», чётко выделить области, отвечающие за собственное движение и отдельно – ориентацию в пространстве, понимание тактической обстановки. Как и в разуме человека всё было переплетено и взаимосвязано. Оттого установка дроидного «мозга» на другое шасси, или обеспечение его непривычными, не протестированными на совместную работу датчиками и камерами, могла закончиться очень печально.
Поскольку нащупать разницу между осмысленными операциями, формализованными абстрактными понятиями и сопровождением сложной моторики или иными интуитивными неосознаваемыми действиями было трудно, а читать «мысли» дроидов было невозможно, повсеместно считалось, что дроиды имитируют разумное поведение и никакой личностью не наделены.
Но я, смотря на этих «повсеместно считающих», тоже полагал, что они сами только имитируют разумную деятельность, следуя набору условных рефлексов, а поскольку наличие личности для этого не обязательно, то их видимое, внешнее «разумное» поведение не доказывает наличие разума внутри них самих. Даже самосознание для этого не обязательно. Согласно той же логике.
