А уверенные заявления естественных идиотов, что разумные формы жизни от дроидов отличает наличие «души», вызывали жгучее желание вскрыть дверцу в их «китайскую комнату».
Один из дроидов, протокольной модели, попросил нас сдать все предметы по выданному нам цифровому списку. В нём не было ничего, что мы бы не взяли из корабля с собой – список был даже персонализирован; как оказалось, датчики над дверью в клуб и в том коридоре потрясающе эффективны. Но всё же недостаточно, чтобы найти висящий на моей портупее барадий, затаившийся в ноже. Сам нож – да, барадий – нет. После того, как мы отдали всё перечисленное, нас пропустили в следующее помещение, такое же тёмное и безлюдное, где нас вновь встретил очередной дроид, заявив, что Нар Аболла будет говорить только с «навигатором». Травер нахмурился, но был вынужден согласиться с этим требованием – кратко проинструктировав меня вести себя с арканианцем предельно спокойно.
Оставив в прихожей капитана с «женой», я прошел вслед за дроидом в комнату для переговоров. В этом помещении, также лишенном нормального освещения, был привычный набор из столов и стульев, только по углам его притаились несколько человекоподобных фигур. Не люди – вновь боевые дроиды всё той же смертельно опасной модели. Боевые. Аболла знает обо мне далеко не всё.
– Здравствуй, – поприветствовал я его на основном, осматривая помещение. Привычная паранойя, моя верная подруга, подкрепленная пустующими ножнами, уже проложила оптимальный путь к спешному отступлению. Хотя дроиды-убийцы при желании застрелят меня в тот же миг, как только я оторву ягодицы от кресла.
– Желаю навигатору здравствовать. Навигатор может сесть, – предложил арканианец. В полумраке ему было намного комфортнее – его глаза были приспособлены к тусклому светилу Аркании. Черты лица были идеальными, кожа гладкой, спина прямой, а телосложение – атлетическим. Впрочем, других арканиан не бывает – некрасивых и слабых они давно уже устранили с помощью искусственного отбора. Глупых тоже.
Известно же, что красивому и приятному человеку легче продвигаться по службе почти независимо от рода деятельности, и естественно, арканиане сделали всё, чтобы сделать себя красивее. В своих же глазах. Учитывая, что некий идеал красоты не столь уж расплывчат, то это существенно снизило разнообразие в их внешности и потому для посторонних все арканиане стали похожи на клонов. Но вот засада, с точки зрения представителя нового общества, состоящего целиком из писаных красавцев, даже малые отклонения от измененной «нормы» куда как более заметны, а значит, всё стартует по второму кругу. И касается это не только внешности.
Что же касается зрения – известно, что Аркания не их родная планета. Но была выбрана ими, как крайне удобная для проживания – стабильный и крайне холодный климат, стабильная орбита, малая опасность астероидной бомбардировки, другие планеты системы, богатые ресурсами. Комфорт для цивилизации, но не для отдельных её представителей вне её. Хотя с отоплением целых городов они проблем не испытывали. Они не боялись всецело зависеть от технических достижений.
И холод этот оставался с ними постоянно, судя по привычке одеваться в плотную одежду в любом месте и при любой погоде.
– Вероятно, было бы логичней вести переговоры с капитаном, – предположил я.
– Если апеллировать к традиции, то да, но если подумать… – то нет, – ответил Нар Аболла. – Если ты так хочешь получить эту лоцию, то включишь в оплату и свое время.
– За слова дорого не берут, – сказал я.
– Ах, если бы за то, чтобы открывать рот, приходилось платить, – вздохнул арканианец. – Глупости произносили бы намного реже.
– Мечтать не вредно, – сказал я.
– Вредно, – возразил он. – Не вредно планировать действия. Это не мечты.
– Семантика. Нехватка слов для точной передачи смысла, – я прищелкнул пальцами. – Для дела – да. Этот «вред» заключается в отсутствии пользы. Как ты сам её видишь, разумеется. Для себя, напротив – за мечты головы рубят очень редко. А за планируемые действия, бывает, и расстреливают, – закончил я.
Веревка пушистая, да мыло душистое – традиционный подход к окончанию планирования госпереворотов, – вспомнилось мне.
– Тогда нужно сказать так: мечтать – приносить вред и себе и обществу, как ты это видишь, что заключается в бездействии, но «не вредно» в смысле отсутствия реакции окружающей среды, – сказал арканианец.
– «Обществу» можно и убрать. Всё можно свести к личным интересам, – заметил я.
– Согласен, это лишнее слово, – кивнул арканианец.
– Тогда нужно расширить слова «вред» и «польза» в зависимости от того, для кого они и от чего происходит первичный посыл и возникают они в результате сторонней реакции или же имеют прямое воздействие. А то базовые понятия имеют некий суммирующий характер. Как удельные приведенные затраты в экономике. Мы же не экономисты, чтобы принимать решения по одному суммирующему критерию, – сделал я предложение.
