В особняк мы тоже попали непосредственно на спидере, пролетев сначала прямо через голограмму, гласившую о том, что чужаков здесь не жалуют, а потом найдя лишённый нанесенного снаружи номера шлюз. Такой же, как и в клубе «Даска Аусум». Проникнув через этот шлюз в недра его особняка, вмурованного внутрь странного безлюдного квартала, я так и не нашел, за что бы зацепиться взгляду. В нём не было ничего, что можно было бы назвать предметами роскоши. Только дорогие спидеры, разнообразные очень дорогие, но строго функциональные технические устройства и экстремально дорогие дроиды-убийцы той же модели.
Однообразные стены, полное отсутствие декора резко отличало пристанище Аболлы от жилищ других богатеев Нар-Шаддаа, а едва найденная мною растительность вся до единой травинки принадлежала к одному единственному крайне живучему виду.
Всё-таки наш полиморфизм – это важное отличие от тех же арканианцев. Это ими владеет стремление к единственному идеалу – неясной мне природы нездоровая тяга к упорядоченности.
Все наши слабости – дают свои преимущества, а преимущества – имеют тайные тёмные стороны. Взять те же рецепторы дофамина четвёртой группы – свойства кодирующего их гена влияют на то, как мы реагируем на повторяющиеся источники удовольствия. И брак этого гена заставляет его владельцев сильно стараться, чтобы получить своё вознаграждение: восходить на Эверест, отправляться в необычные путешествия или совершать новые достижения по причине неудовлетворенности рутинными радостями. А ещё среди преступников, осуждённых по тяжким статьям, дефект этого гена встречается чаще, чем среди среднестатистических обывателей.
«Улучшая» в себе одно, мы неизбежно «ухудшим» другое. А перебрав генотип так, чтобы снизить вероятность асоциального или преступного поведения, мы потеряем другие не менее важные врожденные склонности к формированию определённых свойств личности. Даже в борьбе за здоровье наша психика должна будет измениться – ведь мы химическая машина, беспрестанно качаемая на волнах гормональных штормов.
Может, человеческий генотип и помойка, но крайне неоднородная, и найти в ней можно что угодно. В этом тоже есть свои плюсы.
Следуя за Аболлой, мы дошли до музея редкостей, где ранее находился украденный предмет. Вещь… Музей этот умещался в двух комнатах. Но из нескольких сотен помещений его крепости именно эти были самыми охраняемыми. Ведь экспонаты действительно были примечательны.
– Все эти предметы объединены общими свойствами, – сказал арканианец с потаённой гордостью. Но он не назвал обобщающий признак, и найти его действительно было нелегко.
Я подошел к сверкающему кубку, врученному кому-то за какое-то спортивное достижение. Отчеканенный год говорил, что этот блестящий предмет был вручен неким развитым телам три сотни лет назад за победу в каком-то командном виде спорта.
Рядом лежал прозрачный цилиндр, заполненный прозрачной жидкостью, в которой плавал чей-то сморщившийся мозг. Нашел инфочип на подставке, подписанной на арканианском – наш маршрут, судя по всему. И судя по течениям Силы тоже.
Затем перевёл взгляд на оплавленный пистолет цвета побежалости, весь в потеках, как попавшая под яркое солнце восковая фигурка. Я протянул к нему руку и тут же отдернул. Это предмет, несомненно, был причиной чьей-то смерти, а возможно даже массовой. Как и все остальные предметы в этой экспозиции.
Стило – ничем не примечательная палочка для письма или рисования, комлинк, недоеденный бутерброд, аккуратно залитый в прозрачный полимерный куб. И ещё множество безобидно выглядевших предметов. Тут нашлось бы место и яблоку.
– И чем примечателен этот кубок? – спросил я у Аболлы.
– Почти любой кубок, вручаемый на столь крупных соревнованиях, имеет полное право занять здесь почетное место. Но этот выделяется и среди подобных ему.
– И чем же? – отвлекся от разглядывания обманчиво мирных предметов Травер. – Он, похоже ещё не догадался, чему посвящена выставка.
– Помимо бесцельно потраченной жизни самих спортсменов, которые «добиться» в большом спорте чего-то могут, только превращаясь в биомеханизм, необходимый для рекламы освежающих напитков, с самого детства. Можно добавить ещё многое. Про бесцельно выброшенные денежные средства целого сектора я умолчу – это тоже кого-нибудь да убило, – сказал арканианец.
– Отчего же бесцельно? – спросил я его. – Лишняя возможность для правителей продемонстрировать свою сопричастность народу, посидев на орущей трибуне, вместо того, чтобы заниматься несоразмерно скучным процессом управления государством, того стоит. Да и тем же отцам нации абсолютно бесполезную для всех, кроме самих спортсменов победу можно предоставить, как победу целой страны или даже записать в личные достижения. Польза несомненна!
