Я сел прямо на пол, не найдя кресла или стула в просторном помещении. Закрыл глаза, и сложил руки вместе. Не то чтобы в этом был некий смысл – но чем более скованна поза, тем меньше отвлекаешься на телесное. В тоже время она не должна быть неудобна.
– Будет неплохо, если никто не будет отсвечивать и отвлекать меня, – сказал я, погрузившись в отголоски прошлого.
Сложное чувство, особое, хотя чем-то и похожее на то, когда я пытаюсь всмотреться в будущее. Но, смотря вперед, в качестве меры вещей, или точки отсчета я ставлю самого себя, примеряю то, как отразятся возможные события именно на мне. Будущее – оно мое будущее, или того, для кого я его смотрю.
И будущее приходит в виде нечётких образов, лишенных границ, начала и конца, «говорит» со мной на своём собственном языке – из которого я успел выучить всего несколько слов.
Прошлое же уже ничье, и этот психологический трюк не работает. Казалось бы, оно уже свершилось и стало неизменным, застыло, как муха в янтаре, но я сомневался и в этом. А то, в чём сомневаешься, работает очень плохо. То, что случилось полгода тому назад в «Комплексной Плоскости», подкосило во мне веру в реальность происходящего, а особенно в существование некоего конкретного прошлого. С другой стороны оно так же, как и будущее, связанно прочными нитями причин с настоящим и также существует его наиболее вероятная версия… что же, пусть она и будет «реальной». Если так можно говорить о прошлом.
Посмотрим на прошедшее с точки зрения какого-нибудь предмета. Вот тот оплавленный пистолет. Единственное оружие в этой выставке, что даже удивительно. Когда же он последний раз стрелял?
…Жара, нечеткий свет, в прицеле фигура в тёмной броне, плевок плазмы, свернутой в собственном пространстве, проходит мимо и попадает в выкрашенную в алый цвет трубу. Обычно на предприятиях что-то безопасное так не красят. Медленнее, медленнее… я мог и замедлить время. Почти кайф, смотреть, как застывают лица, а заряд перегретой плазмы ползет к своей цели. Взрыв. Какой же идиот стрелял из него! Я выпал из ощущения прошлого, которое воспринимал, как тот, кто держал пистолет в руках последним. По причине того, что волна раскаленного пара, или какой-то газ, что, в общем, при таких температурах одно и тоже, добрался до стрелка, обжигая ничем не прикрытые части тела и не давая ни единого шанса уйти из устроенной «удачным» попаданием пароварки. Не желая ощущать процесс сгорания или варки заживо, я вынырнул из несобственного воспоминания.
– Когда это произошло? – спросил я.
– Два стандартных корусантских дня и одиннадцать часов назад, – сказал Аболла. Он до сих пор не предложил нам сесть, воды, а тем более горячего кафа или иных удобств. Сам он тоже стоял, но его это, казалось, не напрягало.
– Здесь что-нибудь меняется с течением суток? – задал я вопрос.
– Ничего, – сказал арканианец.
– Жаль, – я вновь погрузился в свои ощущения. Тяжело шагать во времени назад, не зная ориентиров. Хотя – я же пришел сюда полчаса назад? Это вариант. Наблюдая самого себя со стороны, я едва смог сдержать смешок. Сопляк, коротко и небрежно подстриженный ровно настолько, чтобы без затруднения влезать в шлем гермокостюма, скалящийся и гримасничающий. Зеркальные очки в мощной оправе задвинуты на лоб, наушники плотно прилегают к голове, встроенная вентиляция облегчает их постоянное ношение. Пара тонких и неровных ниток шрамов пересекал горло, придавая мне совсем… нехороший вид. Ниже них начинались тяжелые даже на вид доспехи.
Подогнанные, модернизированные и перекрашенные матовой краской с тех пор, как я их знатно повредил в той проклятой шахте. На наплечнике две глубоких зарубки – след от удара, полученный на одном диком мире. Еще несколько мелких царапин. Второй наплечник я заменил вовсе. Вмятина-кратер от плазмы в нагруднике. Имитация – будто бы щит не сдержал пиковой нагрузки. Один только вид такой брони должен внушать любому, что ты хренов отморозок, расчленивший и поджаривший немало человек. Собственно говоря, это было близко к правде, но эта отметина была нанесена намеренно. Я уже так привык к этой тяжести, что без неё чувствовал себя некомфортно. Она надежно имитировала «родное» коррибанское тяготение.
Несоразмерно относительно массивным на вид, но в реальности относительно легким пластинам многослойной брони тонкие пальцы украшали несколько колец, целиком выточенных из драгоценных камней – выиграл в карты. Одно из них – скрытый чип данных с неавторизованной криптовалютой.
Головорез обыкновенный – я старательно поддерживал этот образ. Впрочем, арканианца это не смущало – он, судя по всему, постоянно общался с подобной публикой. Дождался ухода нашей группы – входа в обратном порядке. Полюбовался на группу криминалистов, действительно просеявших здесь каждую пылинку и просветивших различными специфичными приборами каждый квадратный сантиметр поверхности. А чуть ранее… найдя значимую точку в линиях судеб, я нырнул в видение, разворачивая его обратно, в привычное направление.
