– Только если так, – не стал спорить Аболла. – Но в итоге генерируется абсолютно немотивированная агрессия фанатов по отношению друг к другу и иным народам. Из-за сильнейшего иллюзорного сопереживания без вовлеченности в сам процесс. И наносится ущерб интеллектуальному потенциалу нации. К примеру, во время этого прославленного чемпионата – он указал на спортивный тотем, – по причине беспорядков погибло триста тысяч не очень разумных существ.
– Если фанаты убивали друг друга, я только за, – заметил я.
– Если бы, – усмехнулся Аболла. – В итоге случился дипломатический скандал, закончившийся войной с орбитальными бомбардировками. И мы плавно переходим к следующему экспонату.
– Ты так говоришь, словно спорт – это какая-то гадость! – возмутилась потемневшая Нейла.
– Традиция неразвитых видов – соревноваться в чисто звериных своих свойствах, уже не имеющих никакого смысла с точки зрения выживания в современных условиях, – ответил Аболла. – Я не говорю о физкультуре, или о фехтовании и иных способах подготовки солдат к сражению. Хотя для этого есть дроиды… Но гордиться тем, что ты потратил всю жизнь на развитие своего организма, не прибегая к достижениям науки и никак его не модернизируя, только растрачивая время на бессмысленные физические упражнения, на мой взгляд очень и очень странно.
– Но это только твоя точка зрения, – сказала Нейла.
– Несомненно. И позиция моего вида в целом.
– Вы видисты, – сказала твилечка. Ситуация накалялась.
– Несомненно, – с наслаждением улыбнулся Аболла. – Мы считаем, что виды не равны между собой, то есть отличаются по неким важным признакам. И их можно объективно оценить как «лучшие» и «худшие» относительно друг друга. Причем это никак не касается, к примеру, внешнего вида, поскольку он сформировался в конкретных природных условиях, и в масштабах разнообразной на условия галактики это теряет смысл. И оценить его объективно – невозможно. Но, более ничего из этого выводить не следует. Не следует из этого и то, что превосходство одних в отдельных качествах делает их лучше и в прочих.
– Признание того, что мы отличаемся – объективная истина, – сказал я.
– При этом вопреки распространенным заблуждениям относительно видизма и нас - арканианцев из этого автоматически не проистекает, что представителей обладающего худшими характеристиками вида надо ненавидеть, убивать или обращать в рабство, – продолжил Нар Аболла, – В этом мы разнимся с хаттами… или многими людьми. Также как и из признания того, что, к примеру, все присутствующие здесь стоят на более высокой ступени развития, чем бессловесные животные, не следует то, что этих животных необходимо ненавидеть.
– Пока я не вижу в этом никакой ошибки, – сказал я.
– От того, что её и нет, – отметил Аболла. – Мы охотно соглашаемся, что иной вид, или даже просто подвид обладает некоторыми преимуществами, к примеру, в том же спорте. Но сам этот факт признания превосходства одного вида или подвида над другими делает нас видистами. Отрицать это – глупо. Но, что гораздо важнее, виды отличаются и интеллектуально, а также в социальном поведении, как безусловно заложенном природой, так и в предпосылках к его развитию.
– Постоянно соглашаясь с тобой, можно прийти к крайне отвратным выводам, – заметил Травер. – впрочем, мне плевать.
– Мне тоже, если уж обращаться к этой идиоме, – сказал Аболла. – Но бытует мнение, что выгоднее лгать, чем достигать истины. Радует пока то, что истина не определяется голосованием. Особенно всеобщим.
– Вас бы не обвиняли столь яростно в видизме и иных нелицеприятных для обвинителя поступках, если бы все заканчивалась только на декларации отличий видов, – заметил я между делом.
– Да-да! – поддакнула Нейла.
– Конечно, – как ни в чём не бывало согласился Аболла. – Я против любой бескорыстной помощи различным дикарям, если она не изменяет их биологии, и тем более я против того, чтобы пускать их в Арканию. Но удивительно то, что они и сами не едут. Остальное нас устраивает.
– И законы Республики? – ухмыльнулся я.
– Не все. Но Сенату хватило коллективного здравомыслия не требовать от нас, арканианцев, отказаться от прогресса из-за иррациональных этических догм или, что ещё безумнее, потребовать признания невозможности иметь потомство природным способом неким недостатком, как это принято у людей. Впрочем, они и вовсе не хотят развиваться, сводя весь прогресс к использованию более сложных орудий труда – что есть известный тупик, добровольно поставленная планка. Поскольку со временем это ограничивает и сами инструменты. Но от нас этого не требуют, и от того членство Арканианского доминиона в составе Республики себя оправдывает. Пока оправдывает.
– А что насчет следующего экспоната? – спросил Травер.
– Это один из самых зримых символов человеческого прогресса, – он указал на продолговатый цилиндр с угрожающей маркировкой. Так в природе окрашены смертельно ядовитые змеи. – А возможно и самый зримый, ведь гиперпространственный двигатель придумали вовсе не люди.
– Неужели настоящая? – спросил я. – Физпакет на месте?
