– У тебя восемь минут, чтобы вытащить его из кокпита, – сказал Ивендо. – Затем звено еще раз зайдет на нас. Кстати, Олег, ты можешь прыгнуть в таком состоянии? – обратился он ко мне.
– Нет, я же сказал, если бы я мог, нас бы здесь уже не было! Не с таким состоянием корабля. У нас, во-первых, что-то отвалилось. Можно вслепую, но ты же знаешь, корректировать я буду долго. Войдем в звезду, как нефиг делать, – ответил я.
Главное правильно задать Силе вопросы, но идя вслепую в гиперпространстве, это сложно – мысли неторопливо обтекают лишние в обыденной жизни измерения. Вяло и медленно. А фокусы, вроде Индарских требуют часовой мыслительной подготовки – без отвлекающих факторов.
– Значит, будем честно встречать врага? Лицом к лицу. Это мне нравится, – сказал лейтенант.
– Значит да. Я оставлю себе независимый дубляж.
– Приоритет? – просил Ивендо.
– Возьму я.
– Передал, – доложил лейтенант. – Зажигай. И пусть с тобой пребудет Сила. Всегда.
Я зацепил узким лучом радара истребитель. Он шёл с легким рысканием, пьяно лавируя и не давая выцелить себя с большого расстояния, пользуясь ошибками наведения. Надеяться на реакцию было глупо, даже оптический лаг зеркального фотоаппарата – явление вполне ощутимое, а шанс попасть в этот пилотируемый болид, целясь вручную – ненаучная фантастика. Лаг между излучением импульса РЛС, принятием отраженного сигнала, его обработкой системами наведения и выдачей команд на приводы орудий был не столь велик, но угловая погрешность приводов пушек и рассеяние плевка частиц, даже разогнанных до релятивистских скоростей, не позволяли попасть по компактной движущейся цели. Вернее, снижали эту вероятность до ничтожных миллионных.
Хорошо, что на истребителях нет щита – и без того испытывающая громадные напряжения сверхпроводящая конструкция может с лёгкостью рассыпаться при маневрах с перегрузками более семидесяти единиц. А, если его и ставят, то его характеристики не внушают – один выстрел он может и отразит, но точно не из нашего турболазера.
Я перевел турболазер в «зенитный» режим, подразумевающий автоматический огонь с относительно высокой скорострельностью и низкой энергией выстрела – автовыбор был отключен лейтенантом. Закрыл глаза. И начал плавно нажимать на гашетку, в те моменты, когда меня настигало смутное ощущение осмысленности этого действия. Да сдохните же вы! Цель мигнула, я перевел прицел на следующую – и открыл огонь, уже судорожно, до боли, вдавливая гашетку. Затем выпустил все ракеты, какие вообще были – объединённые перед пуском в одну большую группу Ивендо, работавшим параллельно по истребителям из плазменных турелей. Вторая точка исчезла с тактической карты, рассыпавшись миллионом мигом потухнувших брызг.
Новый удар пришелся по корпусу и без того истерзанного корабля. Я почувствовал себя так, словно в грудь скафандра ударили кувалдой. Посыпались искры, пугающе запахло разгоряченным металлом, от этого «аромата» волосы становятся дыбом. «Счастливая шлюха», как гордое и быстрое судно, доживала последние свои дни.
– А-а-а! – заорал я, вдавливаемый в кресло. И выпуская заряды вслед уходящему истребителю.
– Хо..ро..шо, – прошептал безумно тихим голосом Ивендо. – О.. один. Ос-сталс-ся.
Мигнул вызов от эскадры. Но погас – звонок принял Травер. Вместе с расширенными полномочиями на моем месте открылся доступ к окнам состояний и управления, дублирующих функции капитана.
– Ивендо? – тревожно спросил я. Лейтенант не отвечал.
Еще один заход лишь принёс нам новую пробоину и вывел из строя один из двух реакторов, превратив машинное отделение в филиал Муспельхейма. Алым залило пиктограмму гиперпривода. Резко заложило уши. В моем отсеке тревожно замигало предупреждение о разгерметизации, заорала, постепенно меняя тон, сирена. Я расторопно защелкнул забрало шлема, вдыхая воздух из баллона. И ткнул по резервному гиперприводу, мигавшему красным на сенсорном экране. «Утечка из системы охлаждения» – сам он хотя бы был целым.
– Железяка! – я вызвал дроида. – Охлаждение резервного гипердвижка. Оно мне нужно. Очень. Ты понял? Не смей упускать теплоноситель.
Дроид пропиликал нечто невразумительное. И я решил пока об этом не думать.
