– Но есть про слив данных… Хатт с ним, ты всё делаешь грамотно, мне нечего тебе предъявить за опасную неосторожность, но ты делаешь деньги на моём корабле и продаешь лоции, ради которых рисковали мы все. Что в этом честного?
– Однако ты за всё это время мне ничего не сказал и, судя по всему, даже не собирался.
– Я терпел это, поскольку мне нужен был гениальный штурман, как важнейшая часть моего плана.
– Ты принял меня на борт, чтобы попасть на ту покинутую планету? – удивленно спросил я Травера.
– В том числе. Именно там я собирался поправить своё финансовое положение.
– Серьезно? Это было год назад, и никто не мог гарантировать того, что я вообще стану навигатором.
– Никто, – согласился Травер. – Но я взял данные твоего медицинского анализа у Нестора – и хотя он медик, он много в нём не заметил. Того, что знают немногие – подобные тебе встречаются один на миллиард и потому отказывать тебе было бы неразумно. Я оскорбил бы тем самым Удачу, и мы бы с ней никогда больше не встретились.
– Но столь далеко идущие планы…
– Это не очень далеко идущий план, – слукавил Травер. – И явно куда более простой и легко осуществимый, чем твой.
– Я помню. Так что мы будем делать с гипермаршрутом? – спросил я капитана.
– Постой, постой… – оборвал он меня. – Как ты узнал, что счетов было пять? Когда я вел переговоры, ты спал – а все логи и временные файлы я стёр и многократно затёр так, чтобы данные было невозможно восстановить. Узнать об этом было невозможно!
– Для начала, почему ты решил, что я спал? – злорадно выгнул я бровь.
– Я проверял датчики медицинской системы, которые есть в твоей кровати. Тогда, когда я вёл переговоры, ты спал. Кстати, сейчас крепко спят и Кейн, и Нейла, уморил же ты её! – я проверял их перед тем, как звать тебя сюда.
– Верно, я спал. Но разум мой – нет, – ответил я.
– Хорошо, значит, мысли читать ты ещё не научился, – пробормотал, слегка успокоившись, Травер.
– Я уже говорил, почему это невозможно – наши мысли только озвучиваются одинаковыми словами, но, в действительности, каждый разум уникален и «звучат» они в нём по-разному. Обобщение бесчисленных сигналов в мозге у каждого из нас происходит по-разному, у каждого своя, уникальная сеть связанных образов, своё понимание объектов и событий. Ясность невозможна, если только ты не читаешь мысли своей копии.
– Хорошо. Буду знать, что джедаи не умеют настолько хорошо залазить в чужие головы, – успокоился Травер.
– А гипермаршрут? Он тебе нужен? – спросил я капитана.
– Мне нужны деньги, – ответил Травер.
– И что, так и отдашь нетронутые останки древней цивилизации на разграбление чёрным археологам? Они же вытащат всё самое, по их мнению, ценное – навсегда уничтожив контекст находок. Это же ужасно! Знание о былом, история ушедших эпох будет уничтожена… навсегда – без возможности восстановления. Это даже не смерть, не убийство – это хуже. Любой человек хотя бы оставляет за собой следы своей деятельности, редкий разумный пополняет копилку научного или философского знания, единицы – вносят в неё что-то ощутимое, весомое, давая ничтожную, но надежду на развитие жизни и разума. Убивая чужую историю, разрушая чужие следы, ты уничтожаешь его истинной, последней смертью. Это как… сжигать книги! По-дикарски уничтожать архивы. Взрывать дата-центры.
Более того, уничтожающий прошлое сам будет обречён на бесконечное его повторение – и вечный круговорот бессмыслицы будет продолжаться… Никакого осмысленного развития и изменений! Кажущиеся перемены – будут торжеством безнадежного мимического безумия, льющего воду на мельницу энтропии. Слуги забвения…
– Не понял… Эти камни чем-то ценны, помимо их рыночной стоимости? – недоуменно спросил капитан.
– С кем я разговариваю?! Разумеется, они ценнее! Ценнее множества идиотов, не желающих осознавать происходящего с ними. Я посмотрел на кадры с той планеты и теперь не могу просто взять и отдать это на разграбление. Скорее всего, это одна из древних культур одной неизвестной формы жизни. От которой сохранилось неприлично мало материальных объектов культуры. А на той планете – их, вероятно, больше, чем во всей остальной Галактике.
– У меня денег уже достаточно, пусть и в край, но после этого боя у меня уже отпало желание мотаться по Галактике, – сказал Травер. – Короче говоря, нам придется отдать часть денег Кейну – чтобы он забыл о своих претензиях на маршрут – и решить, сколько ты должен заплатить за маршрут, если он тебе так нужен.
– Я? Заплатить? Кто из нас кому должен?
– Давай считать, – предложил Травер, загибая пальцы. – Я спас твою жизнь на Коррибане, затем в Космическом городе…
– Серьезно? Мы будем мериться заслугами? Ну, ты и… последний. Слушай, помнишь того джаву? С которым ты так «неумело» торговался о цене обломков пирата-гунгана? И от него ты тоже получил часть денег напрямую себе в кошелек?
– Это называется «откат», – вздохнул капитан, возведя очи горе. – Так дела даже в Сенате проворачивают!
– Пожалуй, я даже прощаю тебе такую вольность, – расхохотался я до боли в рёбрах.
– Ты не держишь на меня зла? – поразился капитан.
