Творец Боли, Лилисанна. Тоже никак не укладывается в картинку. Она меня может вырубить на какое-то время, но не свести с ума. Однако, ради подтверждения этого момента разыграли целую сцену. Я нужен некроманту… без сознания? Или ему нужна волшебница, чтобы предотвратить моё возможное бегство?
Одни вопросы, а ответов нет. Подавив острое желание провести ритуал «Бессильной Ярости», дабы отправить всю Пирамиду в Срединный Мир, я пошёл спать.
Оставлю это на план В.
Две недели Пирамида стояла на найденном мной острове, позволяя Бессам разминать ноги и дышать свежим воздухом. Две недели Умный Ёж скрывался в закрытой части здания от всех и каждого, оставив надзор за ежедневной текучку на своего гримуара. Всё это время мы с Эдвардом, объединившись в отряд под его лидерством, пытались играть в шпионов под недремлющим оком и ухом сотен моих копий.
Получалось… из рук вон плохо. Но, как говорится, «отсутствие результата — тоже результат», так было и у нас. Моя настороженность росла с каждой попыткой познакомиться и начать разговор с другими Бессами. Никто не шёл на контакт, аргументируя матом и тем, что я «злой, страшный, легендарный Джаргак-убийца», по недомыслию высших и низших сил скорешившийся с их начальником. Я бы еще может купился, если бы они не говорили это под копирку. Единственным исключением стала троица «монахов», которых Ёж загрёб на борт буквально из ниоткуда.
Тигру и двум зайчихам было здорово не себе от моего присутствия, но они хотя бы не твердили одно и тоже, а искренне боялись каждый раз по-разному. Я, кстати, был с ними знаком — всю троицу когда-то на меня натравили обитатели одного монастыря, куда я принёс посылку. Правильнее, конечно, было бы сказать, что они сами натравились, по скудоумию, но кто старое помянет…
Это знакомство я плавно «слил» Эйнингену, которого почему-то тоже боялись, как «друга того самого Джаргака». При этом повторяя практически заученные реплики.
Тут уже не насторожиться нужно, а бежать куда глаза глядят, но Эдвард всё старался собрать побольше сведений, а заодно и переманить хвостато-ушастую троицу зооморфов на нашу сторону. Последнее я считал наиболее увесистым аргументом — с помощью этих «монахов» у нас был бы отличный шанс вернуться в Срединный Мир. А у Эйнингена было что им предложить кроме нашей теплой компании.
Терпя фиаско в социальных связях, я тем не менее придумал, как использовать свои дипломатические навыки в одном весьма щекотливом дельце.
Дверь жалко хрустнула и сдалась. Недоуменно посмотрев на тонкую деревяшку в своих руках, я пригласил себя войти под аккомпанемент звенящих цепочек. Меня определенно не ждали.
То, что нужно.
— Привет! — дружелюбная и тёплая улыбка сама собой наползла на моё лицо, — А я к тебе. Пообщаться.
Персона, до этого момента расслабленно лежавшая в деревянной ванне с горячей водой, была целиком и полностью шокирована моим вторжением, чем я бессовестно пользовался, загоняя всё больше и больше цепочек в ёмкость с голой женщиной. Последняя не придавала запрыгивающему к ней железу никакого значения, её глаза были широко раскрыты и прикованы ко мне.
— Ыы…
— Ну тут же моются, — любезно понял я квадратноглазое мычание, — Сюда нужно заходить голым. Или ты так не считаешь?
Она определенно так считала, пребывая сама в наряде Евы, но была категорически не согласна терпеть рядом меня. Лилисанна попыталась вскочить, выкинув в моем направлении руки, но не смогла, — цепи уже контролировали её тело. Бессильно подёргавшись, волшебница посмотрела мне ниже пояса и… побледнела.
Ох уж эти женщины. У них одно на уме. Я страдальчески закатил глаза и сделал шаг вперед… одновременно манипулируя цепями так, чтобы они выдернули женщину из воды и развернули её к стенке. Покупаться на демонстрируемое неумение направлять дар Творца руками я не собирался. Действительно, когда сам был Творцом Воды, то мог материализовать воду только на собственных ладонях, но далеко не факт, что способности работают лишь в одном ключе.
Однако меня совсем неправильно поняли. Лилисанна бешено задёргалась в цепях, елозя всеми частями тела.
— Нет, нет, нет… Нет, нет, нет… — тихо запищала она, дергаясь как припадочная.
— Да успокойся ты, не собираюсь я тебя насиловать, — попытался я привести наёмницу в чувство, но слова определенно не дошли до коры головного мозга.
— Пожалуйста, не надо. Не надо, не надо, — повторяла она как заведенная.
Шлепок хвостом по заднице оказался… не тем, что было нужно. Я рассчитывал, что немного боли приведет женщину в чувство, так как бить по лицу считал ниже своего достоинства, но оказалось, что у Лилисанны был свой специфичный опыт постельных игр, где шлепки определенно входили в обязательную программу прелюдии. Она взвизгнула умирающим кабанчиком, и обмякла, уйдя в глубокий и несговорчивый обморок.
