Еще один иониец — Анаксимен — тоже рассуждал сходно со своими предшественниками. Широкая плоская Земля лежит как крышка на воздухе, плотно прилегая краями к кристаллическому небосводу, на котором будто бы гвоздями приколоты звезды. Весь этот купол поворачивается подобно шапке вокруг головы, а вот Луна, Солнце и планеты суть подобные Земле плоские тела, движимые космическими ветрами, причем Солнце светит потому, что раскалилось от чересчур быстрого полета.
Ионийские мыслители сделали лишь первые наивные шаги в сторону рационального осмысления устройства вселенной. Другие ранние греческие мыслители продвинулись так же недалеко. Поэт и философ Ксенофан писал, что плоская Земля бесконечна, как и воздух над ней. Солнце, звезды и другие небесные тела образовались из влажных испарений и воспламенились от движения, которое лишь кажется круговым, но на самом деле является строго прямолинейным. Солнце и звезды гаснут после заката, а затем каждые сутки образуются вновь из отдельных огненных частиц. Луна является сжатым светящимся облаком, которое гаснет раз в месяц. Причем для каждого климатического региона существуют отдельные Солнце и Луна. Всё сказанное представляется совсем уж примитивным и нелепым, однако едва ли Ксенофан вообще пытался сформулировать стройную и согласованную космологическую теорию. В действительности он прямо писал, что никакая определенность в данном вопросе просто-напросто недостижима.
Несколько дальше пошел Парменид из Элеи, отказавшийся сводить всё к единому первоэлементу и считавший, что достижение истины невозможно ввиду несовершенства наших органов чувств. Логически заключалось, что бытие (то, что существует), должно являться совершенным со всех сторон, подобно шару. Отсюда делался вывод, что и Земля имеет шарообразную форму. Теофраст сообщает, что именно Парменид первым сделал это открытие, хотя не совсем ясно, использовались ли тут какие-либо аргументы кроме метафизических и эстетических. Греческие мореплаватели, безусловно, уже знали, что вид ночного неба меняется при путешествиях на юг к Африке и на север по Черному морю: звезды смещаются по небосводу, некоторые и вовсе становятся невидны, зато появляются новые. Нельзя было не отметить и разную продолжительность дня на разных широтах, равно как и изменения климата. Последний факт явно был известен Пармениду, поскольку он говорит о поясах с различной погодой, причем в центральном настолько жарко, что он совершенно необитаем. А вот об упомянутых астрономических наблюдениях не сообщается ничего. Зато у Парменида мы впервые встречаем описание Вселенной как стройной системы концентрических сфер — конструкции, от которой человечество не сможет отойти еще очень долго. Твердый наружный слой определяет границу для хода звезд, затем идут вложенные слои сперва Венеры — вечерней и утренней звезды, — затем последовательно Солнца, Луны и звезд (тут мы вновь встречаем уже знакомую нам ошибку, которая говорит о том, что эллинские философы были малосведущи в астрономии). Полагалось, что Луна имеет равный Солнцу размер, но холодна и светит отраженным светом. В центре мира помещалась Земля, которая остается на месте, поскольку не имеет причин к выраженному движению в каком либо направлении, ведь в сферическом мире все пути равнозначны (классический аргумент для античной мысли). Весьма вероятно, что Парменид придал своей Земле форму шара лишь для того, чтобы она стала подобна общей сферической картине всего бытия.
Философский антагонист Парменида — Гераклит из Эфесса — хоть и создал достаточно прогрессивное диалектическое учение, но в вопросах космологии придерживался взглядов, напоминавших египетские и вавилонские мифы. Земля Гераклита, судя по всему, была плоской, а Солнце и Луна представляли собой влажные испарения, собранные в небольших перевернутых чашах. Утром эти чаши поднимались из моря, и испарения в них воспламенялись, а вечером после погружения в воду — гасли. Маленькое, размером с человеческую стопу Солнце сияло ярче Луны, так как двигалось выше в более чистом воздухе. Звезды же располагались достаточно далеко и потому казались тусклыми. Затмения объяснялись тем, что чаши иногда поворачивались, а смена дня и ночи, а также времен года — соотношением светлых, темных, холодных и горячих испарений в воздухе.
