Йен стал таким именно после того, как увидел сверток, который я припасла для малышки.
Он мог выглядеть самоуверенным, наглым и даже опасным, но внутри него все еще жил страх, взращенный его родителями. Страх, что он не достоин любви.
– Ты ведь не решил, что я хочу заменить тебя малышкой? – осторожно спросила я.
– Откуда мне знать, чего ты хочешь, Шани? Ты постоянно меня отталкиваешь, ничего не просишь и отказываешься принимать то, что я хочу тебе дать. Я не могу отделаться от мысли, что больше тебе не нужен. Я вырос, а малышка еще ребенок. И она тоже альс. – Йен смотрел на наши руки. С каждым словом его пальцы все сильнее сжимали мои ладони, но он этого будто не осознавал. – И эти проклятые булочки…
– Прости. – сказала я. Мне хотелось извиниться за то какой эгоисткой я была, что только брала и ничего не отдавала взамен. Сколько раз Йену приходилось слушать о моих страхах, поддерживать меня и приободрять. Он был так важен для меня, но я даже не пыталась этого показать. – Я…
Мне много чего хотелось сказать, но я не смогла.
Дыхание перехватило, когда Йен поднял на меня диковатый взгляд.
– Не надо. – Он неправильно меня понял и не хотел слушать.
Я чувствовала себя ужасным человеком, когда высвобождала свои руки из его холодных, подрагивающих пальцев. Несколько мгновений Йен был уверен, что я собираюсь его бросить. И тот его взгляд я едва ли смогу хоть когда-нибудь забыть.
Ухватив его за рукав рубашки и за отворот жилета, я потянула вниз, заставив Йена сползти на ковер, ко мне. Сгорбившись, он уткнулся лбом мне в плечо, позволяя себя обнять.
– Я хотела попросить прощение за то, какой слепой была. Мне очень жаль, что я стала причиной твоих страданий. И, Йен, я совершенно точно не собираюсь тебя заменять. Это просто невозможно…
Еще долго я шептала все, что приходило мне в голову, пока он цеплялся за меня и соглашался со всем, что я говорила.
В тот вечер, на ковре в спальне, мне стало понятно, насколько же в глубине души неуверенным и уязвимым был Йен.
И знала об этом одна лишь я.
Келэн опаздывал. Без него мне было некомфортно.
Йен после вечернего разговора преисполнился решимости покорять меня в два раза активнее, что не могло остаться незамеченным. Магистр на неуклюжую и крайне энергичную заботу Йена смотрел со снисхождением.
Несмотря на то, что в кабинете царила радостная атмосфера, мне было неуютно. Поэтому, когда кто-то сильно забарабанил во входную дверь, я подскочила, вывернувшись из рук Йена, массировавшего мне плечи. В этом он был довольно плох, не умел контролировать силу из-за чего, я была в этом уверена, вечером под платьем непременно обнаружится куча синяков, оставленных его пальцами.
– Кажется, Кел пришел. – воодушевленно произнесла я и бросилась в прихожую. Распахнула дверь. И почувствовала, как вся моя радость исчезает под строгим взглядом командора.
– А вы здесь что забыли?
– Разве так нужно встречать человека, принесшего крайне важную информацию? – он махнул у меня перед носом папкой и быстро поднял вверх, когда я потянулась ее схватить. Отстранив меня, командор вошел в прихожую. Мне оставалось лишь закрыть за ним дверь и плестись следом.
– Папку мог принести и мой брат.
– У него появились неотложные дела. – ответил командор не поворачивая головы.
– И откуда же эти дела взялись? – удивилась я вполне искренне. По установленному распорядку после обеда Кел становился недосягаем для любых дел управления.
Конечно, так было из-за внушения магистра. Но даже когда командор вернул себе волю, брат продолжал придерживаться привычного распорядка…
– От начальства.
– Но вы его начальство!
– Так и есть. – невозмутимо согласился командор, переступая порог кабинета.
После вспышки его агрессии скрыть удалось не все следы. Безвозвратно испорченная столешница и дыра в стене остались напоминанием о нечеловеческой силе командора. Разобраться с разрушениями пока не было никакой возможности: магистр не желал допускать в это место посторонних людей, даже под воздействием внушения. После случая с командором, он будто начал сомневаться в своих ментальных способностях.
С невозмутимым видом, командор швырнул папку на стол.
– Боюсь, новости вам не понравятся, – сказал он, когда магистр потянулся за бумагами.
После того, как барон Фейгл официально представил в светском обществе своего наследника, в его особняке произошли серьезные изменения. Родня барона, вместе с ним самим, покинула столицу, под предлогом семейного отдыха. Вся прислуга была уволена и юный наследник остался в доме один.
– Уже несколько недель он не покидал остров и не появлялся в столице, ссылаясь на некую болезнь. – командор выглядел озабоченным. – Светские приемы и мероприятия не посещает, гостей не приглашает и отклоняет все запросы на визиты.