Услышав его прерывистое, хриплое дыхание, я испугалась, решив, что это сердечный приступ. Но через несколько мгновений, взяв эмоции под контроль, до меня запоздало дошло, что этот человек просто тяжело дышит. Недолгое путешествие из дальней комнаты до середины коридора, далась ему с большим трудом.
Из-за приоткрытой двери в коридор лился яркий свет, отмечая начало пути.
– Герцог? – неуверенно позвала я, осторожно приближаясь. О других ослабевших мужчинах преклонного возраста в доме, Йен мне не рассказывал.
Он поднял на меня осунувшееся, изрезанное морщинами лицо. Близоруко щурясь, оценил мое добротное платье, темно-зеленое, никак не похожее на форму местных работниц.
– Это ведь тебя… этот мальчишка… фух, – слова давались ему с трудом. Одышка еще не прошла, – притащил в дом?
Проигнорировав вопрос, ответ на который был очевиден нам обоим, я задала свой:
– Возможно, вам нужна помощь? Если хотите, я кого-нибудь позову…
Герцог отмахнулся.
– Помоги дойти до кабинета. – велел он, протягивая ко мне тонкую руку.
Поговаривали, что герцог Оркена сильно сдал после смерти сына. И этот слух оказался правдивым. Этому человеку еще не было и шестидесяти, но он казался невообразимо старым. Его рука была холодной и хрупкой. Казалось, если я сожму пальцы чуть сильнее, переломаю ему все кости. Когда-то он был выше меня, но горе и болезнь согнули и иссушили его.
Герцог смотрел на меня снизу вверх.
– Прошу меня простить. – примерившись, я, как можно аккуратнее, подхватила его на руки, и поразилась тому, насколько же он был легким. Даже мешки с мукой, которые мне приходилось таскать в отсутствии временного работника в пекарне, ощущались куда тяжелее.
Вероятно, он рассчитывал опереться на меня и дохромать до кабинета, но так было бы слишком долго и мучительно для него.
– За какой дверью ваш кабинет?
– Ты… – герцог не находил слов от гнева и унижения.
– Здесь никого нет. Ваше достоинство не пострадает.
– Оно уже пострадало! – рявкнул он. И закашлялся.
Щелчок замка и шорох открываемой двери ознаменовали полное уничтожение достоинства герцога.
В коридор выглянул Йен. Растрепанный, с упавшей на глаза челкой, в успевшей помяться рубашке, с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, он выглядел очень уютно.
Несколько мгновений Йен просто смотрел на нас, не веря своим глазам. Больно ущипнул себя за руку. Ойкнул. И только после этого неуверенно позвал:
– Шани, а… что происходит?
Перехватив герцога поудобнее, из-за чего он сдавленно ругаясь, обхватил меня за шею, боясь упасть, я сказала:
– Помогаю его светлости добраться до кабинета… Где он, кстати говоря?
– Следующая дверь, – глухо отозвался герцог, не рискуя меня отпускать, чтобы показать направление.
Йен попытался отнять мою ношу, но, столкнувшись с категоричным нежеланием герцога попадать в его руки, смог только открыть для нас дверь в кабинет и включить свет. Когда я усадила герцога в кресло и отошла на несколько шагов назад, Йен подкрался сзади, ощупывая мои руки от плеч к локтям и обратно.
– Никогда бы не подумал, что ты настолько сильная.
Я повела плечами, стараясь сбросить его ладони. Было щекотно и неловко. Герцог задумчиво смотрел на нас несколько мгновений, после чего произнес:
– Если собираешься жениться на ней, придумай и для нее какую-нибудь легенду. Род Оркена никогда не примет обычную простолюдинку.
– Не переживай, старик, Шани никогда не была обычной. Ее примут как родную.
Я знала о чем он говорит, хоть и не понимала, как Йен собирается отбивать меня у совета магов, если тем станет известно, что у меня пробудился дар.
Заполучить в свою семью магиню жаждал любой род, в котором имелись неженатые маги. Неважно было какой статус девушка имела до пробуждения дара, после она становилась почти сокровищем для любого мага, не входившего в совет…
И просто дорогим товаром для магов совета.
Никто не знал, что за договоренности есть у правящей семьи с советом, и почему им все еще разрешают присваивать себе всех появившихся магинь. Но все это выглядело крайне подозрительно, потому что маги из совета уже давно потеряли благосклонность императора. И даже с приходом к власти нового правителя пять лет назад, это не изменилось.
– Не опозорь меня, – велел герцог. Он потянулся к ящичку стола и извлек оттуда коробку с сигарами. Йен в два шага оказался рядом и отнял ее.
– Если так не терпится умереть, скажите мне, я убью вас быстро и безболезненно.
Пока я наблюдала за тем, как они переругивались, у меня появилось странное чувство, будто Йен заботится о герцоге. Без особого восторга и совсем не бережно, но Йен старался ухаживать за ним.
– Если ты пришел сюда только для того, чтобы выкурить сигару, то ты сейчас же возвращаешься в свою комнату. – потеряв терпение Йен потянулся к герцогу, собираясь взять его на руки, как совсем недавно делала я. И получил по лбу какой-то папкой, лежавшей на краю стола.
– Пусть меня несет она! – герцог требовательно указал на меня.
– Старик, ты действительно собираешься заставить девушку таскать твои бесполезные останки? Это просто смешно…