Я пожала плечами. Такой вариант казался мне маловероятным. Малышка была очень умной и серьезной девочкой, но что важнее – она любила работников этого дома, которые искренне заботились о ней.
О прошлом малышки было мало что известно. Она не хотела об этом говорить. Упомянула лишь однажды, что ее мать была человеком и растила ее, пока два года назад не умерла во время пожара на промышленном предприятии, где работала.
В дом герцога малышка попала благодаря госпоже Броне, выбившей для нее место помощницы на кухне.
– Значит пойдем по длинному пути.
Длинный путь подразумевал вторжение в чужие дома, запугивание и ментальное воздействие. Подозреваемых было не очень много, поэтому, мы должны были успеть обойти их всех до того, как диверсантам станет известно о наших похождениях и они предпримут что-нибудь…
Но мне отчаянно хотелось сделать все тихо и быстро.
– Малышка сейчас должна быть в кладовой. – сообщил Йен, отступая и пропуская меня.
После того как я начала ее подкармливать, Йен всегда следил, где находится малышка, чтобы доложить об этом когда я вернусь. В этом и заключалась его забота – делать все, чтобы облегчить жизнь близкому для него человеку.
В приступе нежности я крепко обняла его на мгновение, боднула лбом в плечо и проскользнула мимо раньше, чем он успел среагировать.
Испытывая легкое сожаление, не в состоянии отделать от мысли, что нужно было его поцеловать, я поспешила к кладовой. Разобраться со своими желаниями я могла и после того, как мы справимся с самой главной проблемой.
Обиженный вздох за спиной мурашками прошелся по коже. Происходящее мне определенно нравилось.
Кладовая располагалась напротив кухни, для удобства прислуги. Сейчас дверь в кладовую была приоткрыта, и оттуда выбивалась узкая полоска света. Малышка уже закончился уборку и задвигала последний ящик под грубо сколоченный, деревянный стеллаж.
Заметив меня, она на мгновение замерла. Потом неуверенно улыбнулась.
– Есть минутка? – спросила я, протягивая ей сверток с выпечкой. На мгновение почувствовала себя нехорошо. Казалось, будто я пытаюсь ее подкупить, и от этого становилось тошно. Но я быстро отогнала от себя плохие мысли. В моих поступках не было корысти и я не собиралась вредить малышке, просто не знала другого способа, которым можно расположить к себе ребенка.
Малышка кивнула. Она повела меня в оранжерею, на ходу, с интересом заглянув в сверток. Сегодня я принесла булочку с ягодной начинкой в сахарной пудре. И это привело малышку в восторг.
Одна часть оранжереи тонула в темноте, в то время как другая, где находились светолюбивые растения, все еще освещалась теплым светом, заговоренных светильников. Выключал освещение лично дворецкий каждый вечер, перед сном.
Малышка уверенно направилась в освещенную часть, к уже знакомому мне ароматному кусту. Это было ее любимое место.
Я легко опустилась на пол рядом с малышкой. Помолчала немного, собираясь с мыслями. Просить ее об одолжении было тяжело. Я чувствовала себя мошенницей: втерлась в доверие к бедному ребенку, подкупила ее, а теперь собиралась использовать…
– Скажи, тебе здесь нравится?
Малышка кивнула. Она не почувствовала в моем вопросе подвоха. От этого стало только хуже.
Ей было хорошо в этом доме, с этими людьми. Здесь она чувствовала себя в безопасности. И изменить этого не могли даже визиты Аманды.
Поэтому, когда я рассказала, что все эти мирные деньки теперь под угрозой, малышка без раздумий согласилась помочь. То, что она так легко готова была рисковать, поразило меня. Но еще больше меня ошеломило то, что малышка поверила мне. Не задавая вопросов, ни на мгновение не ставя под сомнение мои слова, она просто согласилась помочь.
– И… что мне нужно будет сделать? – спросила малышка, пока я тихо сидела рядом, почти раздавленная ее доверием. Настолько плохим человеком я еще никогда себя не чувствовала.
– Ничего сложного. – ответила я с задержкой. – Мы с тобой пройдемся по некоторым улицам. И если ты почувствуешь, что где-то рядом есть альс, скажешь мне. Хорошо?
Малышка кивнула. Она готова была действовать хоть сейчас.
Пришлось немного притушить ее энтузиазм. Нам нужно было время, чтобы подготовиться.
Не сдержавшись, перед тем, как уйти, я обняла малышку. Это был эмоциональный и необдуманный порыв. Только прижав ее к себе, я сообразила, что могла напугать этим девочку. Но раньше, чем я успела разжать руки и извиниться, малышка вцепилась в меня, вжавшись лбом в мое плечо. Сверток с выпечкой валялся рядом с ее ногами.