– Мне прислали кое-какие материалы по английскому учёному. Помнишь медальон? И письмо из твоего рассказа, помнишь? – спросил он. – Так вот, к сожалению, письма подобного содержания нет, хотя в дневниках и отчётах он упоминает о существовании затерянного города. Но мы не станем из-за этого горевать. Это послание могло не сохраниться. Возможно, он просто его не отправил. Давай посмотрим вот на это. Отец снял с полки оловянного солдатика, держащего наперевес ружьё с обломанным штыком. Когда-то он был раскрашен в разные цвета, но со временем краска облезла, оставив в память о былой красе только грязные разводы в углублениях фигурки. Я положил его на ладонь и, ощутив шероховатость маленького предмета, погрузился в себя. Слова возникли не сразу. Сначала по ладони пробежал непривычный жар, и только после, я понял, что могу говорить.
Экспедиция отправилась по наикратчайшему пути. Но Остроносый решил в одиночку сделать весьма существенный крюк, чтобы зайти в горное селение. Затея, понятно, пустая, но слова буддийского ламы не давали покоя, и теперь он, проклиная свою врождённую доверчивость, терял время, ведь не шутка прошагать лишних два десятка километров по холмам и бездорожью. Конечно, ему не привыкать. За последние два года он многому научился. Тело стало лёгким, послушным и непривередливым. Бывали дни, когда от рассвета до заката приходилось быть в дороге, делая один привал, чтобы утолить голод и дать отдых телу. Путешествие – хороший учитель. Есть данность, которую, хочешь ты этого или нет, приходится принимать и быть благодарным и за случайный ночлег, и за скудную пищу.
Деревушка спряталась за горным склоном и если бы ни протоптанная тропинка, то легко можно было пройти мимо. Первым его заметили трое мальчишек, младшему, наверное, было года четыре, не более. Увидев высокого тощего незнакомца в широкополой шляпе, он разразился истерическим плачем. Двое других стали шепотом переговариваться, показывая пальцем то на незнакомца, то себе на нос. Да, размер и форма его носа привлекал внимание и в европейских городах, а здесь в глубинах Азии это и вовсе казалось невидалью.
Путешественник подошёл к мальчишкам и на местном диалекте довольно сносно объяснил, что ему нужно пройти в деревню. Свои слова он подкрепил небольшими оловянными солдатиками и кусками сахара. Попробовал успокоить плаксу, но мальчишки объяснили ему, что он с детства глухой и не разговаривает, только плачет или кричит, когда злится на что-нибудь.
Небольшая горная деревушка впустила в себя путешественника холодно, почти безразлично. Только маленькие дети выражали удивление странной внешности и одежде остроносого чужака.
Долгие месяцы скитаний притупили способность удивляться. К тому же на него вдруг обрушилась невероятная усталость. Ах, если бы не лама…
