– Ты, наверное, хочешь знать, кто это? Это солдат. Гренадёр, – последнее слово он сказал по-русски. – Были такие отважные воины и жили они в одной северной стране.
Мальчишка замотал головой.
– Ты не веришь, что есть такая страна? Я теперь тоже с трудом в это верю. А все, потому что долго бродил по свету, – усмехнулся путешественник и подумал: «Для чего я с ним беседую, ведь он глухонемой».
Мальчишка оглянулся, пошарил глазами по сторонам, потом стремительно бросился к кустарнику, отломил с него сухую ветку и знаком подозвал Остроносого к небольшому песчанику. Очень не хотелось вставать на ноги, но как объяснить этому крохе, что ты смертельно устал и всякое движение требует неимоверных усилий. Тем временем, видя крайнюю медлительность Остроносого, малыш издал надрывный птичий крик, всем своим видом демонстрирую недовольство.
– Иду, иду, – простонал путешественник и, поднявшись, доковылял до песчаника.
Мальчишка измерил чужестранца насмешливым взглядом и стремительно начертил на песке круг настолько правильной формы, что Остроносый невольно произнёс:
– Да ты геометр! Надо же! И никакого циркуля тебе, сынок, не надо.
Затем внутри круга возник крест, деливший его на четыре части, затем – ещё один, и ещё один. И круг стал походить на колесо со множеством спиц. В центр его мальчонка воткнул оловянного солдатика, того самого, что при встрече был подарен путешественником. Оставалось только дивиться, как ловко он орудовал обломком ветки, словно художник, демонстрирующий своё мастерство. По краям спиц стремительно возникали жуки, змеи, птицы и другие животные. И путешественник порой отводил глаза от рисунка, чтобы внимательно вглядеться в уже недетское лицо своего странного собеседника, отчего тот недовольно вскрикивал и неизменно указывал свободной рукой на круг, словно требовал: «Смотри! Не отвлекайся». И Остроносый смотрел.
Когда все спицы оказались испещрены картинками, малец остановился и утёр пот, который градом катился по его лицу. Он выдохнул, помогая себе при этом всем телом, сжался в комок, потом распрямился и, победно взглянув на чужестранца, вновь поднёс ветку к рисунку. Взмахну ей по часовой стрелке… И колесо на песке стремительно завращалось.
