После завтрака мы всей компанией отправились на речку – купаться. Когда мои зубы уже отстукивали дробь, а губы посинели, меня почти силой вытащили на берег и уложили под палящие солнечные лучи. Загорать я не любил. Какой смысл вялиться на горячем песке, подставляя поочерёдно бока летнему солнцу. Хорошо хоть магнитофон был рядом. Я крутил всякую всячину, что там записано, не имело никакого значение, важен был сам процесс.
В какой-то момент взгляд случайно упал на крутой берег, точнее на развалины некого строения, стоящего там.
– Это что? – спросил я тётю Ларису.
– Когда-то там была кузница. Давно, ещё до революции.
– Хочешь посмотреть? – предложил дядя Вася.
Конечно, это было куда интереснее, чем без дела валяться на берегу. И я с радостью согласился. Мы захватили с собой магнитофон, и в сопровождении музыкального грохота стали взбираться вверх.
– Кстати, я там несколько подков нашёл, – хвастался дядя Вася. – Когда лошадей перековывали, видно, что-то оставляли на переработку, а уж совсем негодные железки – просто выбрасывали.
Развалины представляли собой четыре глинобитных стены, на треть заметённых песком. Вокруг вели наступление трава и мелкий кустарник. Я наклонился и подобрал большой, изъеденный ржавчиной, нож с полуистлевшей деревянной рукояткой. Сей миг передо мной мелькнул и погас лунный диск, и повеяло холодным ночным ветром.
– Папа, – попросил я, – пожалуйста, включи магнитофон на запись.
Сумерки утянуло за чернеющие холмы, и темнота окутала развалины кузницы, придав им воистину зловещие очертания. Двое вихрастых парней лет семнадцати, сидели в самом центре руин перед костром, изредка подбрасывали в него дрова. На том самом месте, где много лет назад на углях раскаляли металл, они установили котёл. Николай и Анатолий (так звали молодых людей) старались не выдать своего волнения, и периодически подтрунивали друг над другом:
– Тебя мамочка не потеряет? – спросил Толик.
– А тебя?
– Я сейчас вообще-то на островах. Как бы… На покосе.
– А ты чего вдруг шёпотом заговорил?
– А что я, кричать должен?
– Боишься?
– Ещё успеем побояться. А ты?
– Я? Нет.
– А зачем спрашиваешь?
Вода в котле уже давно булькала, но Толик ждал:
– Там написано, бросить в кипящую воду за час с четвертью, – пояснил он. – Сколько там на твоих командирских?
Николай делово закатал рукав и, подставив циферблат к отблескам огня, констатировал:
– Уже без двадцати.
– Значит, ещё пять минут, – глядя на огонь произнёс Толик.
– А если у меня часы врут? – заволновался Коля.
– А вот это надо было проверить.
Толик вёл себя с крайней серьёзностью, и его приятеля это явно раздражало.
– Слушай, ты же обещал всё рассказать… Где эту книгу увидел? Что там написано?
– Придёт время, расскажу, – отрезал Толик.
– Что ты меня за сопляка держишь?! – вспылил Коля.
– Держал бы за сопляка, сидел бы ты сейчас дома, – сказал Толик. – Пока вариться не начнёт, трепаться про это нельзя. Понял?
– Понял… Тогда, давай… Говори, что дальше? А то, время уже натикало, – произнёс Коля.
– У тебя часы всегда спешат. На пять минут.
– Откуда ты знаешь?
– Помнишь, вчера по радио новости начались, и ты на часы посмотрел? Так что, не торопись. Лучше скажи, она полностью чёрная? Ты хорошо проверил?
– Не сомневайся, Толян, чернее ночи. Только не она, а он.
