Приручи ветер полностью

Отец выключил утюг, аккуратно поставил его на гладильную доску и сел напротив меня.

– Дело в том, что Андрей Викторович – тот самый преподаватель атеизма – твой дедушка. Вот это я и хотел тебе сказать.

– Ты же говорил, что он где-то пропал. Вроде в научной экспедиции.

– Так и есть. Он пропал. Только не в экспедиции… Многие считали, что после истории с бубном он тронулся умом, и ударился в суеверие. Честно скажу, твоя бабушка избегала всяческих разговоров о нём. Думаю, она не могла ему простить переезда в глухую деревню. А особенно того, что он исчез, и много лет не давал о себе знать. Мне тогда было около пяти, я его почти не помню. Потом он снова объявился. Мне было уже лет десять, он приехал к нам буквально на пару часов, оставил деньги и солдатика. Того самого. Вспомни свою историю об Остроносом. И после этого случая о нём не было ни слуху, ни духу. Но пару лет назад до меня дошли вести, что он вернулся в родные края и живёт где-то здесь почти отшельником.

– Получается, он был в Китае? – удивлённо спросил я.

– Судя по твоему рассказу, да. Ума не приложу, как он получил разрешение. Или сам… Нелегально…

– Почему ты раньше этого не рассказывал?

– Ты не представляешь, как я на него злился. И за бабушку, и за то, что он так нас бросил. Даже была мысль отыскать его и всё-всё выговорить.

– А сейчас, тоже злишься?

– После твоей истории с бубном – нет. Я подумал, вдруг он столкнулся с чем-то, что переломило его. Полностью, так, что он уже не мог оставаться прежним – мужем, отцом, преподавателем атеизма. И ещё… – отец остановился, глядя на меня.

– Что?.. – переспросил я.

– Мне показалось, что свой дар (будем его называть так), ты получил именно от деда – по наследству.

– Мне уже не нравится то, что со мной происходит, – сказал я. – Так хочется, чтобы всё было, как раньше.

– Думаешь, это в наших силах? – спросил отец.

– Не знаю, – ответил я.

– Вот и я, не знаю, Серёжа. Поэтому давай-ка я доглажу нашу одежду. А ты включи мне ещё какую-нибудь музыку.

Но включить музыку я так и не успел, потому что именно в этот момент, папа взялся приводить в порядок мою джинсовую куртку. Перед тем, как гладить, он вытряхнул содержимое карманов. Оттуда выпали: гильза, два счастливых автобусных билета, коробок спичек, медная гайка и фантик от конфеты, которой меня угостили в самолёте.

– Что за хлам! – возмутился отец. – Ты просто Плюшкин! В мусорку всё это!

– Подожди, папа… – сказал я, уставившись на фантик с надписью «Шок». – Сейчас я тебе что-то расскажу.

Едва мои пальцы коснулись фантика…

Владислав Аркадьевич заметно волновался. Если всё получится – откроются такие горизонты, что даже представить невозможно, как изменится его жизнь, его карьера. Он налил из графина полный стакан воды и залпом, опустошив его, взглянул на собеседника. Сидевший напротив него старенький профессор смиренно ожидал, какое решение примет руководство.

– Пётр Вениаминович, я всегда доверял вашей интуиции, – произнёс Владислав Аркадьевич. – И если вы убеждены, что это необходимо, то, конечно же, мы санкционируем. Давайте-ка ещё раз все оговорим.

Пётр Вениаминович облегчённо вздохнул, переложил трость в другую руку и заговорил:

– Способности мальчика очень многообещающие. Их можно использовать как в следственном деле, так и в исследовательской работе. Однако необходимо их полное раскрытие. Понимаете, то, что есть сейчас – недостаточно. Ему требуется помощь извне.

– Это как раз ясно, – кивнул Владислав Аркадьевич. – Но, как я понял, его родители категорически против. Отец – кандидат наук, человек известный, да еще и состоит в переписке с зарубежными коллегами… Не вышло бы скандала.

– Поэтому мы и составили такую хитроумную схему, – сказал Пётр Вениаминович.