– Мы обязательно это узнаем, – ответил отец.
– Раньше всё было не так, сквозь меня проходили истории, я их озвучивал и даже не особо задумывался. Это – словно пересказ на уроке литературы… – лепетал я. – Потом к этому добавились эмоции и образы. Они приходили вместе со словами. Я отмахивался от них, как от дурных снов. А теперь, наверное, после укола, возникают картинки, такие яркие. И самое страшное, я иногда оказываюсь внутри них. В такие моменты даже не понятно, где настоящая реальность.
– Ты главное помни, я рядом. Кстати, у тебя был замечательный способ борьбы с кошмарами! Что ты делал, когда был совсем маленьким? – спросил папа.
– Прибегал к вам и забирался под одеяло.
– По-моему, это срабатывало, – улыбнулся отец.
Нам оставалось ехать не более трёх часов. Спать, само собой, не хотелось. Еда тоже в меня не лезла. Папа, чтобы отвлечь меня, стал рассказывать, каким образом мы доберёмся к деду. Он порылся в сумке и достал из записной книжки открытку. В ней был указан подробный адрес.
– Это послание пришло ко мне три месяца назад. Сначала я даже не понял от кого оно. И только потом, по фирменной подписи, догадался – это открытка написана им. Взгляни, у него этакая витиеватая подпись. Ни с кем не спутаешь. Когда я был подростком, и даже когда учился в университете, он присылал мне поздравления на новый год и день рождения. Я никогда на них не отвечал. Потом это прекратилось. И его подпись я почти забыл. Однако, получается не совсем…
* * *
От маленького захолустного вокзала наш маршрут пролегал до знаменитого в те годы Шушенского, а далее на катере – по Енисею к селу Каменное, где мы и сошли на берег. Кроме нас здесь никто не вышел, и не удивительно, село оказалось заброшенным. Не лаяли собаки, не кукарекали петухи. Оставленные, полуразобранные дома, поваленные заборы и изгороди. Правда, в некоторых огородах произрастали картошка и тыквы. Видно жители изредка наведывались сюда.
– Вот, кажется, и приехали! – воскликнул папа.
Мы медленно двинулись по разбитой улице, вдоль остовов домов, надеясь обнаружить, хоть какие-то признаки жизни.
На одном из заборов сушились рыболовные сети. Папа двинулся к ним. Навстречу нам вышел мужчина в болотных сапогах и расстёгнутой рубахе.
– Ищете кого? – поинтересовался он.
– Ищем, – ответил отец.
– Если из села, то все разъехались.
– А что случилось? Село-то ведь не маленькое, куда они все?..
– Да кто куда. Как электростанцию возвели, так и указ вышел о расселении. Боялись, что топить по весне будет. Кто в город подался. Кто по соседним деревням разъехался, – говорил рыбак. – А вам кого надо? Я здесь всех знаю. Точнее, знал.
– Нам бы Плетнёва, – сказал папа.
– Плетнёва? А вы часом не ошиблись. Не припомню таких, – ответил рыбак.
– Он говорил, на Марковном острове проживает, – вмешался я.
– А-а… Так вы к Робинзону! Так бы сразу и сказали.
– Почему к Робинзону? – удивился папа.
– У нас его, бывает, и Пятницей кличут. Ну, вроде книга такая есть, где человек на необитаемом острове живёт, – рассмеялся мужик, прикуривая папиросу. – Там он. Я его вчера видел.
– Слушайте, а вы не могли бы нас туда отвезти? – спросил отец.
– Отчего ж не отвезти? Отвезу. Только вот сети сложу. Мне аккурат по пути будет.
Пока шёл этот разговор, мой взгляд ухватил странные фигуры, мелькающие за руинами домов. За их плечами торчали ружейные стволы. Они перебегали с места на место, прячась за стенами, кустарником и высокой травой. Наконец, добравшись до пригорка, все, как по команде, направили ружья в сторону реки. Я перевёл взгляд и увидел, что на другом берегу, на холме заработал пулемёт. Именно – увидел, а только потом явно послышался его стрёкот. Пули дождём посыпались на наш берег. Не раздумывая ни секунды, я бросился на отца. Не знаю, откуда в теле двенадцатилетнего мальчишки возникла такая сила, но мне удалось сбить его с ног.
– Прячься, папочка! Прячься! – кричал я.
Три пули, подняв облачко пыли, ровными точками вошли в песок в нескольких сантиметрах от наших тел.
– Тихо! Сергей! Успокойся. Я здесь. Я с тобой, – отец пытался говорить спокойно, но у него это плохо получалось.
– Надо отползти, – шептал я. – Чтобы они не попали…
– Посмотри по сторонам, – сказал папа.
Я поднял голову. Ни пулемёта на том берегу, ни людей за пригорком не было. В шагах десяти от нас стоял перепуганный рыбак, и его изумленный взгляд ввергнул меня в ярость.
– Что вы на меня смотрите, как на сумасшедшего?! Я видел!.. Только что, вон с того холма палили из пулемёта! Вы не верите мне?! – завопил я. – Не верите?! Смотрите!
И я стал рыть землю прямо перед собой – в том самом месте, куда вошли пули. Твёрдая почва не поддавалась, ноготь на указательном пальце треснул и сломался пополам, но боли не было. Через мгновение в моей ладони лежала, изъеденная временем, пуля.
– Вот она! Что и сейчас не верите?
Отец крепко взял меня за руки и, глядя в глаза, сказал:
– Сейчас же успокойся.
– Пойду, соберу сети, – пробормотал рыбак.
Деревянная лодка медленно отчалила от берега, и наш капитан, уверенно взмахивая вёслами, произнёс: