«Какое будущее? Кто ты? И что тебе от меня надо?», – думаю я, но выговорить ничего не могу. А он слышит и отвечает:
«Не важно, кто я. Запомни главное – тёмное умеет обращаться в свет и наоборот, всякая вещь, любое событие могут обратиться в свою противоположность».
Минут через десять после взрыва меня из этих развалин вытащили. Лежал я в госпитале и гадал, приснилось мне всё это или было наяву. И откуда взяться китайцу в осаждённом Берлине? Только уже позднее мне сказали, что у фюрера в телохранителях было несколько тибетцев. Очень меня эта история задела, особенно разговор – без слов, где сплошные загадки, ну и исцеление, конечно… А перед тем, как меня демобилизовали, я имел неосторожность ляпнуть нашему политруку, что хочу, мол, религии изучать. А он в ответ: «Хорошее дело. А то сам видишь, снова поповщина голову поднимает. Сейчас очень нужны люди грамотные. Выпишу тебе направление на факультет атеизма».
И выписал. Рекомендация по всем правилам: имярек, герой войны, проверенный в боях и т. д. Учеником твой папаша оказался пытливым. После института почти сразу кандидатскую защитил, через несколько лет стал профессором. Столько всяких методичек да брошюрок на тему «Религия – история человеческих заблуждений» наклепал, что до сих пор неловко. Заодно пустился изучать феномены человеческой психики: гипноз, парапсихологию, телепатию. Числился консультантом при лаборатории по изучению аномалий…
– Так может, ты и нашего Петра Вениаминовича знаешь? Хромой такой старикашка, с тросточкой ходит? – вклинился отец.
– Знаю, Витя, – ответил дед. – И отчего он с тросточкой, тоже знаю. Только об этом потом. Так вот… Человеком по нынешней иерархии был я не малым. Даже церковь ко мне обращалась. Есть такие комиссии «по чудесам». И вот там довелось мне не единожды столкнуться со странными явлениями – необъяснимые исцеления, мироточение икон, да и много чего ещё. Тогда, помнится, я впервые задумался о сложности мироздания. Но главный удар пришёл оттуда, откуда совсем не ждал. Думаю, ты знаешь историю с бубном… Вот она-то всё в моей жизни и перевернула. То, что увидел, и пересказать невозможно. Не потому, что утаить хочу, просто слов таких ещё не придумали. Помню, лежу, словно контуженный, почти так же, как там, в берлинских развалинах… Всё осознаю, и как студенты меня трясут, и как доктора какую-то гадость в меня вливают, но в то же время, та моя часть, что именуется сознанием, блуждает из одного мира в другой… Вот там-то я и встретил и того тибетца, а после уже и шамана, владельца бубна.
– Ты не думал, что это могли быть галлюцинации? – спросил отец.
– Ещё бы не думал! Только этими мыслями и спасался. Уговаривал, уламывал себя… Но ты, Виктор, не забывай, я ведь учёный и на веру ничего не принимаю. Во-первых, нашёл я могилу того самого шамана. Она оказалась именно там, где и указали «галлюцинации». Обряд совершил. Какой требовали. Во-вторых, пришлось твоему почтенному папаше пересмотреть всё, чему его так тщательно учили. Даже в Тибет съездил. Слава Богу, тогда я ещё на хорошем счету числился – выпустили. Ну а потом… Очень мной соответствующие органы заинтересовались. И многоуважаемый Пётр Вениаминович сыграл здесь не последнюю роль. Единственное, что я успел, – это вас в деревню перевезти. Потому что вы и были моей ахиллесовой пятой. А дальше… В общем, пришлось мне подобно принцу датскому имитировать сумасшествие. От работы меня отстранили, из консультантов уволили, но выслеживали ещё долго, покуда в стране снова перемены не начались. Никиту сняли, приоритеты сменились.
Но это, так сказать, внешняя история. Внутреннюю и пересказать не берусь… Собрал я всё что можно по шаманизму, знахарству, что ещё с незапамятных времён существовало, системам медитации и активации внутренних энергий… Будешь смеяться, часто моим наставником и помощником являлся тот самый шаман… А теперь пора о Серёже. Думаю, он уже уснул… И с последней фразой деда я, действительно, погрузился в глубокий сон.
Пробуждение было лёгким и радостным, открыл глаза и увидел, что у меня на носу сидит белоснежная бабочка. От моего движения она вспорхнула и закружилась по комнате. Отец крепко спал. Кровать деда была заправлена, то ли он уже проснулся и куда-то ушёл, то ли не ложился вовсе. Одевался я, не сводя глаз с бабочки, и когда она выпорхнула в проём дверей, кинулся вслед. Она сделала круг над двором и, миновав калитку, полетела дальше. Мне так хотелось подойти ближе, чтоб получше её рассмотреть. Солнце только взошло, и трава, покрытая росой, блестела в его лучах. Бабочка присаживалась на цветы, словно ожидая меня, но едва я приближался, она взмахивала крыльями и летела дальше. Так, следуя за ней, я оказался на берегу, где и увидел деда с удочкой в руках. Бабочка села ему на плечо и, сложив крылышки, стала похожа на лепесток цветка.
– Ну вот! – воскликнул он. – Разбудили соню. И ко мне привели.
– Доброе утро, дед, – сказал я. – Это твоё насекомое?
– Хочешь, будет и твоё, – рассмеялся он.
– Ты волшебник, да?
– Я? Нет. Я вечный ученик. И ты тоже. Все мы ученики.