Поляна погрузилась во тьму, из-за деревьев вышел глубокий старик, остановился, разглядывая нас, и стал быстро-быстро шептать какие-то заклинания. Ладони деда опять сжали мою голову, и вновь сквозь верхушки деревьев полился солнечный свет.
– Вот и хорошо, – упокоился дед. – А сейчас посмотрим, что будет преобладать – слова или образы. Ну-ка, держи. И он вложил в мою руку проржавевшую металлическую пуговицу.
Охота удалась. Последние полгода, казалось, всё лесное зверьё ушло из этих мест. Осталась только мелочь – зайцы, суслики, порой можно было наткнуться на диких уток или глухарей, и то нечасто. Словно почувствовали лесные обитатели – в мире не ладно, люди не могут договориться меж собой, а это значит, голод и мор бредут по стране, подминая жизнь, как сухую траву. Даже птицы пели вполголоса и перестали вить гнёзда близ деревень.
Но сегодня удача ему благоволила. «Может, не за горами время, когда мир вновь вернётся на эти забытые Богом земли, – подумал Виктор, взваливая на плечи ещё тёплую тушу дикой козы. – Будет в семье праздник. И соседям тоже достанется».
Родное село охотника сотрясали бури. Сначала отступавшие отряды белых выгребли из закромов пшеницу, угнали часть скота, вслед им явились красные и забрали остальное. Им, видите ли, воевать надо, а о том, как выжить простому человеку, думать никто не желает.
Виктор шёл, ступая широко, чтоб не споткнуться в наступающих сумерках. До села ещё вёрст пять, а может, и все шесть. Так что, не раньше полуночи дома будет. Ну, да это неважно. Главное, не с пустыми руками. А там, разделаем её, кормилицу лесную… Из благостных мечтаний его вырвал треск кустарника и чьё-то прерывистое дыхание. Сначала подумал, не медведь ли? Скинув с плеч козу, приготовил ружьё. Но из кустарника показался чумазый мальчонка лет десяти с расцарапанным в кровь лицом и разодранной рубахой.
– Ты откуда, чудо лесное? – спросил Виктор.
Мальчишка, увидев человека с ружьём, кинулся прочь, но споткнулся о поваленное дерево и запричитал:
– Дяденька, не стреляйте. Пожалуйста, дяденька.
– Ты чего, дурашка. Где ж это видано, по детям палить. Я вон козу подстрелил и ту жалко. Тебя как звать-то?
– Васёк.
– А меня – ВиктОр, – он произнёс своё имя, сделав ударение на втором слоге. Именно так его звал отец.
– Имя-то какое, не деревенское… – недоверчиво глядя, сказал мальчишка.
– Это папаша учудил. Писателя одного всё читал, Виктора Гюго, вот и решил меня Виктором назвать. Сказывают, даже священник его отговорить не мог. А потом выяснилось, что ВиктОр и Виктор – одно и то же, – пытаясь всё обратить в шутку, говорил он. – А ты можешь звать меня дядя Витя. Договорились?
– Вы меня точно не тронете?
– Опять ты за своё! С чего мне в тебя стрелять?! – всплеснул руками Виктор.
