– А у нас всё село утром… сегодня… – заикаясь проговорил малец. – Только они не стреляли, саблями они…
Пришлось оставить и ружьё, и добычу и заняться мальчишкой. Достал фляжку, заставил его сделать пару глотков и приказал:
– Теперь давай по-порядку.
И мальчонка рассказал, как под вечер в деревню въехал конный отряд и без объяснений стал рубить тамошних мужиков. И если б только мужиков, но и всех детишек мужского пола и баб, что, не помня себя, бросались на их защиту. Мать крикнула ему: «Беги! Не оглядывайся!» И Васёк побежал. А сколько бежал, теперь и сам не ведает.
– Ты случаем не выдумал это? – спросил Виктор, ощущая, как озноб пополз по спине.
– Такое не выдумаешь, – ответил Васёк. – Говорят, где-то казаки восстали, и вот теперь все казацкие сёла в нашей округе… Именем революции…
Виктор оглянулся на лесной трофей, получается насмарку вся охота, зря только животину жизни лишил. Не добраться по-быстрому с этакой тяжестью.
– Слушай, Васёк. Пойдёшь со мной, – сказал он. – Наше село тоже из казаков. Надо предупредить. А то не ровён час, и к нам нагрянут.
Васёк замотал головой:
– Нет, дяденька, не пойду. В лесу как-то поспокойнее будет.
– А я говорю, пойдёшь! – гаркнул Виктор. – Мне могут не поверить, а ты сам всё видел.
Они вышли в поле и быстрым шагом, молча, двинулись в сторону темнеющего небосвода. Однако не прошло и получаса, как вдали показалась вереница всадников. Они ехали неспешно, переговариваясь, кто-то смеялся заливисто и громко. В наступающей темноте уже невозможно было увидеть ни лиц, ни знаков отличия.
– Это они, – прошептал Васёк.
– Откуда ты знаешь? – спросил Виктор.
– Я чувствую – это они.
Пришлось спешно скрыться в ближайшем сосняке. Когда отряд поравнялся с укрытием, головной всадник, развернув лошадь на сто восемьдесят градусов, прокричал:
– Что там с телегой?!
– Колесо слетело, товарищ комиссар! Обещали быстро управиться!
– Вот оказия! – сказал комиссар, добавил ещё несколько крепких словечек и скомандовал: – Привал! Ждём телегу, задери её медведь, а потом к Ермохино. Действуем так же, как и прошлый раз. Всех, кто носит штаны или будет их носить… Ну-да вы сами знаете что. А с бабами как хотите. И не забывайте, это приказ самого Щетинкина. Для особо жалостливых напоминание: за сочувствие к вражеском элементу лично к стенке поставлю! Ясно? Только не разбредаться. Держаться рядом.
– Вон оно что… – прошептал Виктор. – Немного у нас с тобой времени. Напрямки пойдём. Они хоть и на лошадях, но крюк большой дадут. А мы срежем.
