Виктор подошёл к ней, крепко обнял и произнёс:
– Возьми Оленькино платье и надень его на нашего сорванца. Так надёжнее будет.
– А у нас лодка совсем прохудилась. Может, мы в погребе отсидимся?
– Если бы только Ольга была… А мальчишке ещё и двух лет не исполнилось. Ему не объяснить, что кричать нельзя. А не дай Бог, дом запалят… – Нет, Настя, надо уходить. Плот у берега. На нём и поплывёте. Всё! Не томи душу. Ступай!
Он оттолкнул жену, и она медленно пошла вдоль улицы.
– Быстрее, милая. Быстрее! – крикнул он и, обратившись к Васютке, словно к равному, сказал: – Медлительная она. Идёт, словно хоровод ведёт… А ты, Васёк, беги к лодкам. Нечего тебе с нами делать…
Мальчишка встал и рысцой припустил вслед темнеющему женскому силуэту.
Первым вернулся старик. Облачённый в казацкую форму, с наградами на груди, он сел рядом с Виктором, гордо расправив свои острые плечи.
– Шли бы вы к реке, Афанасий Иванович. Не по годам в такие игры впрягаться, – вздохнул Виктор.
– А ну-ка, цыц! Мальчишка ты, меня учить. Ты ещё на свет не явился, когда я первую награду получил, – проворчал старик.
– Как знаете… Только напрасно вы так вырядились. Не на парад идём.
– Поговорить я с ними желаю, – пояснил Афанасий Иванович. – Пусть видят: старик перед ними бывалый, может, послушают, что скажу.
Через минуту – другую, подоспели ещё восемь мужиков. Двое на лошадях.
– А остальные где? – спросил Виктор.
– Какие остальные? Анашкина с его молодухой мы отправили, жалко их. Подростков желторотых тоже к бабам послали, пусть помогают. Агапкин уже третьего дня в город подался. Вот и нету, больше никого, – говорил чубатый парень.
– Значит придётся самим управиться, – сказал Виктор. – Ружей-то сколько?
– С твоим семь будет, – ответил чубатый. – Только с патронами смех. Да и что дробью можно сделать, разве испугать ненадолго.
Отряд красноармейцев двигался вдоль пшеничного поля, а это от силы версты полторы от села. Виктор понял, что просчитался. События развивались быстрее, чем предполагалось.
– Привяжите лошадей в роще. Встретим их здесь за бугром, – скомандовал он.
В темноте с опозданием заметили, как Афанасий Иванович встал в полный рост и степенно зашагал в сторону отряда. Окликать его было уже поздно.
– Сынки, – обратился он к всадникам. – Кто у вас тут старший?
– Это что за леший? – воскликнул комиссар. – Игнат, ну-ка запали факел, хочу взглянуть, кто это такой любопытный?
Вспыхнул огонь, и Афанасий Иванович продолжил:
– Что же вы это задумали, сынки? Или мы с вами не на одной земле живём?
