Выбрался у проклятого леса и на одной ноге поскакал, цепляясь за высокую траву. Внезапно перед ним возник пустырь, где не росло ни травинки, ни кустика. Там под сухим деревом полыхал костёр, у которого сидел старик. Он и раньше его встречал. Смурной, неразговорчивый дед. Его по-разному величали, кто шаманом, кто лесным человеком. Говорят, детишек лечил, скотину исцелял – одним словом, колдун.
– За тобой гонятся? – спросил он.
– За мной.
– И далеко ты ускачешь на одной ноге? – снова спросил старик.
– А ты меня спрячь, – предложил Виктор.
– Дашь что-нибудь? —спросил лесной человек.
– Что же я могу тебе дать? Сам видишь, ни денег у меня нет, ни еды. Ружьё было, да и то выбросил.
– Непонятливый ты. Дай хоть пуговицу, чтобы я знал, нужно тебя спасать или нет, – пояснил колдун.
Виктор с тканью сорвал с себя пуговицу и бросил старику. И тот в полутьме поймал её на лету.
– Ты хороший человек. Но смерть твоя рядом. Сможешь высидеть, что бы ни случилось, тогда она мимо пройдёт. Не сможешь – станешь её добычей. Но ты не бойся. О младшем твоём, Андрейке, я позабочусь, когда время придёт.
– Загадками говоришь…
– Загадок нет. Всё просто.
Старик приподнял слой земли, словно ковёр, и там оказалась весьма просторная землянка.
– Прячься. И сиди как мышь в норе.
Конский топот был слышен совсем рядом, и Виктор в своём укрытии различал голоса:
– Кто ты?
– Знахарь. Людей лечу, – ответил старик.
– Шаман это, – пояснил кто-то.
«Неужто в этом отряде и местные есть?!» – поразился Виктор.
– А ну-ка говори, как на духу, никого сейчас не видел?
– Видел. Месяц видел. Белка видел. Рыба булькнул – видел, – с ужасным акцентом проговорил лесной человек.
– Дай факел. Если он ушёл, то, скорее всего, здесь. Там дальше – отвесные скалы и берега крутые.
Всадник спешился и пошёл в сторону берега.
– Значит, говоришь, никого не видел? – грозно произнёс он.
– Много видел. Жизнь большая, – ответил старик.
– Сейчас мы её укоротим, если дальше врать будешь. Откуда кровь на берегу. Вон там, и на траве тоже. Никого не было, говоришь?!
– Товарищ взводный! Здесь шалаш, – крикнул другой молодой голос.
– Так осмотри его хорошенько. Ну, пережиток дремучего века, будешь говорить?
— Здесь только бубен да одёжка.
– Ясно. Значит так, дед. Сначала я прострелю тебе одну ногу. Потом, если будешь молчать, – другую.
– Зачем молчать. Давай говорить, – смешно искажая слова, произнёс шаман.
