Пришельцы и анорексия полностью

А потом Сильвер вспомнил то, что, как он до сих пор утверждает, вылетело у него из головы. То, что он машинально стер из памяти. Неделей ранее, перед отъездом из Парижа, наблюдая, как мать мастерит очередной поясной кошелек и ощущая то знакомое липкое чувство самодовольства и стыда, он спросил ее, откуда у нее деньги, которые она каждый раз снимает со счета в «Креди Лионне». «Il vient des Réparations»[53], — ответила она. Это слово в английском и французском языках пишется одинаково и значит одно и то же. С 1993 года немецкое правительство по умолчанию перечисляло деньги на банковские счета тех немногих выживших французских евреев, у которых перед депортацией изъяли квартиры…

3 января Гэвин написал мне:

Только что вернулся в ЛА напиши мне когда вернешься с любовью г

Вот только прочла я его 9 января, когда вернулась в Лос-Анджелес. После чего я сразу же уехала к зубному в Тихуану лечить корневой канал, и там у меня случилась передозировка панадолом и жидким валиумом… тем вечером я брела по бульвару Революции мимо ослов, покрашенных под зебр, в поисках, чего бы еще принять, чтобы прийти в чувство. Так что ответить Гэвину я смогла лишь 12 января, когда меня отпустило —

Привет Гэвин я вернулась в ЛА — мой телефон 323 779 0562 — до скорого ц крис

В фильме Терри Гиллиама «Двенадцать обезьян» добровольца Джеймса Коула переносят назад из будущего навстречу судьбе, мельком увиденной им в раннем детстве. Ребенком Джеймс Коул стал свидетелем того, как в аэропорту расстреливают незнакомца. Эта сцена постоянно ему снится. Но только три десятилетия спустя за несколько секунд до смерти в аэропорту он понимает, что стал — или всегда был — тем незнакомцем. Фильм «Двенадцать обезьян» был вдохновлен двумя французскими экспериментальными картинами: «Взлетной полосой» и «Без солнца» Криса Маркера. «Без солнца» основан на письмах документалиста Шандора Красны из путешествий между Токио и Северной Африкой.

Всю осень каждый раз, когда в доме на Сикрест-лейн звонил телефон, я гадала, не Гэвин ли это. Я поднимала телефонную трубку, вслушивалась в статический шум воздуха, проходящего через древний кабель в глобальную волоконно-оптическую сеть на своем пути вокруг света. Привет, — сказал бы он. — Это Африка.

В фильме «Без солнца» рассказчик читает отрывки из писем, которые Красна написал во время съемок на островах Зеленого Мыса в Северной Африке: «Он противопоставил африканское время европейскому… Он сказал, что в девятнадцатом столетии человечество разобралось с пространством и что главный вопрос века двадцатого состоит в сосуществовании различных понятий о времени…»

Я сидела в Лос-Анджелесе и ждала. Гэвин не звонил.

В Токио Красна обнаружил текст стихотворения Сана Тагути:

Могла ли я оплакивать отсутствие голоса? Голоса, который даже не был цельным, а только разобранным на части и воссозданным цифровыми технологиями?

«Если и можно счесть это историей любви, — пишет Авиталь Ронелл о киносценарии Маргерит Дюрас „Корабль `Ночь`“, — то потому, что он говорит, что она была голосом, который нравится слушать. Ее голос очаровывает, мерещится». Так и есть, я читала этот сценарий много лет назад и часто о нем думала. Это была романтическая история, происходившая исключительно по телефону, когда две телефонные линии случайно пересекаются — как у меня с Гэвином.

Я проверяла электронную почту и автоответчик несколько раз в день, но ответа по-прежнему не было.