Как многие скептики и предполагали, кампания в Новосибирске быстро закончилась, фактически принудительно, хотя подписи за кандидата были собраны. Более 15 тысяч подписей были действительно очень хорошей цифрой для тех лет, и насколько я знаю, этот рекорд по сбору подписей на настоящих подписных листах в рамках избирательного процесса не был побит Фондом борьбы с коррупцией и впоследствии. Однако местный ЦИК не пропустил эти подписи, в которых якобы были найдены нарушения. Леонид Волков в то время уверял, и оппозиционная общественность ему верила, что это очевидный беспредел властей. Но такие разговоры быстро сошли на нет, потому что Волков ничтоже сумняшеся начал быстро реализовывать свой «план Б» на лето, переключив своё внимание на Кострому, где готовился вести свою кампанию Илья Яшин.
У Яшина уже были собраны подписи командой Пивоварова, и его даже зарегистрировали в качестве кандидата. Всю готовую команду из Новосибирска в срочном порядке начали перебрасывать в Кострому. Встал вопрос: а что, собственно говоря, делать с командой Пивоварова, с Михаилом Коневым, с тем самым юристом Андреем Давыдовым и другими? Волков в этом отношении был полным милитаристом, но говорил, что это не захват региона, а приезд более квалифицированной команды под серьёзные задачи. К тому же нарисовалась формальная причина: Андрей Пивоваров был задержан за нарушение закона в процессе сбора подписей, якобы он купил некую базу личных данных и пытался ей воспользоваться. Пивоварова закрыли в следственном изоляторе, Волков, публично погрустив по этому факту, с удовольствием отправился в Кострому перехватывать эстафетную палочку. Команда Пивоварова показала отличный результат, все-таки только в Костроме появился зарегистрированный кандидат от коалиции, и, конечно, имела полное морально право сопротивляться. Поэтому переезд штаба дался не совсем гладко, но Волков вел себя как монголо-татарская орда, взяв их наскоком и без компромиссов. Так произошло это слияние в виде захвата.
Волков уже не относился к этой кампании с пиететом и рвением, как это было в Новосибирске, где он вёл от начала и до своё детище. К тому же на кампанию в Костроме оставалось совсем немного времени: с начала августа до выборов в середине сентября. В целом история с Костромой была этакой заблаговременно приготовленной «моральной подушкой» на случай провала: мол, мы приехали на выжженную землю, как могли строили структуру, но не успели. Так он и говорил потом на закрытых совещения в Фонде, посвященных итогам костромской кампании: без нас и такого не было бы! Удивительно, как наши партнеры по коалиции все это проглотили.
Я в это время наконец-то смог выделить себе неделю отдыха, но тут снова появился Роман Рубанов с привычной уже за это лето фразой: «Давай, нам нужна помощь». Мне предложили стать руководителем северо-восточного штаба в Костромской области. Учась на своих ошибках, я сразу обговорил все финансовые условия. Вся костромская кампания снова строилась черным налом, но по аналогии с 2013 годом старались сохранять видимость порядка, работая с волонтерами по договорам. Однако все топ-менеджеры, многие штабные и сопутствующие расходы вроде питания, проживания и логистики оплачивались втемную. Надо признать, конечно, что Фонд в этом плане не был чемпионом, были и другие политические субъекты, у которых имелась только черная бухгалтерия по всем статьям, поэтому у нас особых проблем в ходе костромской кампании с финансами не было. Только однажды произошла история, когда уже на этапе наблюдения из Москвы везли самые настоящие черные сумки с деньгами, и силовики перехватили эту машину, и деньги пропали. Наши сотрудники как раз должны были встречать эту машину, и буквально сидя за деревом, видели, как эти деньги вместе силовиками уплывают от нас.
Уже в 2015 было видно, что у Волкова происходила стагнация идей. Все его кампании велись по достаточно примитивному лекалу, он не следил за тенденциями на политическом поле. Волков снова придерживался своих фирменных скупых «трех этапов» (узнавание кандидата, поддержка кандидата, приход на выборы) без каких-либо сюрпризов и доработок, оправдывая себя тем, что в 2013 году эта тактика сработала, а значит, работать будет и впредь. Мы снова работали на узнаваемость, затем - на мотивацию за Илью Яшина, а после на мотивацию прийти на избирательные участки. Надо сказать, что Яшина в Костроме не знал ровным счетом никто, он не подходил для Костромской области ни электорально, ни по менталитету, поэтому узнаваемость приходилось поднимать с нуля.
После сложного Новосибирска чувствовалось, что многие приехали в Кострому в расслабленном настроении. Когда я спрашивал Волкова о планах, он говорил, что на 70% будем вести кампанию в Костроме, и все лучшие силы сосредоточим в столице региона. Оставшиеся силы кинут на область, которую поделили на три части: северо-восток, запад и прилегающие к Костроме районы.
