– Да, хоть мы большая и дружная семья, но иногда и одному побыть не помешает, так ведь? Хотя с учетом моего настроя, для меня скорее редкость с вами всеми повидаться, но не в этом суть – хоть Гордыня и не сразу заметил, но в словах и манере речи Зависти явно что-то поменялось, в приятную сторону – Тот твой взгляд, прошу, не пугай меня так больше!
– Ах, я…
– Извини, извини, я, наверное, сейчас как полный дурак наш с тобой диалог построю, но не могу не перебивать постоянно собеседника, когда слегка волнуюсь! А потому ты сам не извиняйся! Я, просто, как раз таки знаю, откуда это у тебя могло появиться. А потому, позволь мне подтвердить свою догадку и скажи, ты же был в темной страшной комнате еще до того, как с нами оказаться?
Страшная темная комната: хоть никто в открытую и не желал признаваться, но все члены их семьи знали о ней. С первого вида может показаться, что это достаточно неприятное и некомфортное помещение, однако с того момента, как Гордыню приняли в семью грехов, то он уже научился и перестал её бояться. Там было тихо и спокойно, а мягкий стул казался крайне удобным, так что, последовав совету Жадности, он просто спал там всё время. Наказания за это никакого не следовало, наоборот, хоть эта улыбка и немного пугала, но Адам казался довольным таким результатом. Но, задумавшись над вопросом Зависти, Гордыня и в правду начал кое-что вспоминать, только вот картина была чересчур расплывчатой. Да и всё его нутро говорило, а скорее кричало лишь об одном: не стоит об этом думать.
– Те дети, ты же пытался с ними общаться, когда впервые вернулся в лабораторию?
– Да – лишь печально ответил Гордыня.
– Но они не отвечали ничего внятного – будто отвечая за него, продолжал Зависть – Это всё последствия влияния той комнаты, а точнее голоса, что там скрывается. Не переживай! Сейчас всё объясню, только вот придется залезть еще в те времена, когда я был совсем одинок, как и ты когда-то. Не против послушать?
–… – глаза молодого Гордыни так сильно загорелись на этом моменте, что Зависть с легкостью понял, что этот вопрос был излишним.
– Что ж, как я и сказал, для меня всё началось примерно так же, как и для остальных. Я внезапно прихожу в сознание в этой жуткой лаборатории, прохожу постоянно какие-то тесты, а в свободное время стараюсь наладить связь с окружающими меня ребятами. Вот только мне никто не отвечал, а потому большую часть времени я проводил один. А еще невероятно боялся той комнаты, ведь я еще помню, что слышал там какой-то голос, голос, что звал меня. Жуть, я в тот момент совершенно не представлял, как со всем этим справится. Но обратившись к взрослым, а особенно к Адаму, я понял, что они еще более черствые и жуткие. А Адам будто и не желал ничего скрывать от меня: ни своего отношения, ни общей ситуации, в которой я оказался. И этим будоражил лишь сильнее. Но так было лишь до тех пор, пока однажды мне не посчастливилось повстречать ЛЕ и ОБ. Ой, прости, забыл на чуток, что вы со Страстью тут уже реновацию в этой области устроили и мы все теперь не просто кодовые имена имеем. Но к обсуждению этого чудного феномена мы перейдем уже, когда ты увидишь картину целиком. Так вот мы и сдружились в отрыве от всех этих ежедневных забот и переживаний. Они оказались теми еще толченными кирпичами, но я всё равно был несказанно рад. Но тут Адам затеял свою игру: он начал стараться изолировать нас друг от друга, а также еще сильнее пытался давить на нас индивидуально. Сейчас я, конечно, вижу, что была и еще одна крупица мозаики, которую я тогда упустил, но всё это вынудило меня совершить побег. Да, тот самый легендарный побег. Только вот, это был никакой не побег: на деле же Адам спланировано загнал нас именно сюда. Ведь мы для него оказались…
– «Настоящими сокровищами»… – невольно прервал его монолог Гордыня.
– Именно. Когда он привел меня к себе в кабинет и попросил оставить наедине, я ожидал чего угодно, но то, что произошло дальше, всё равно меня шокировало. Ибо, совершенно этого не стесняясь, он тогда открыл предо мной все свои карты, он рассказал обо всем. И это дало мне понять и, впоследствии, изменило меня. Тот мой «побег» на самом деле не был искренней попыткой сбежать, а лишь экстравагантной выходкой, дабы обратить на себя внимание. Прекрасно зная об этом и заранее провоцируя такой исход, он ко всему этому подготовился заранее. У нас тогда изначально не было и шанса – на этом моменте Зависть притих.
– Но, разве с того момента, ты не разу не думал о том, чтобы сбежать по-настоящему? – а Гордыня наоборот произнес то, чего Зависть не ожидал услышать.
