– Чего это мину такую страшную состроил? Скучно тебе, да? Но ты меня пойми, нельзя же тебя сразу в пекло бросать после того как ты там разнежился со своей «семьей»! – этот гадкий акцент на последнем слове всегда вымораживал Гордыню, благо он научился себе хоть сколь-нибудь контролировать вблизи Адама – Сейчас мы приведем тебя в форму, настроим на местный распорядок дня и атмосферу. А уже потом и в самое пекло можно, правда?
Вторая неделя уже оказалась тяжелее: она была посвящена исключительно тренировкам с нарастающей сложностью, которые явно были направлены на то, чтобы выжать из него все соки к исходу воскресения.
– Ты главное не волнуйся! Сколько за тобой смотрел, а так мне в глаза до сих пор бросается то, что ты себя насильно сдерживаешь! – попытался дать совет Адам – Ты же столько своих сил впустую на это тратишь! Да, потоки манны внутри тебя могут быть
Хорошо. После этих слов Гордыня решил-таки впервые послушать Адама и спустить одного из драконов внутри себя с уздечки. В его освободившуюся руку тут же хлынул невероятный поток манны, объем которого равнялся удвоенному показателю, который он принял за дракона!
– Чёрт! – лишь успел вскрикнуть Гордыня, как вдруг буйный разогнавшийся поток манны вырвался из открывшейся раны на его руке.
Медики Адама тут же рванули к нему и начали обрабатывать руку и вкалывать различные лекарства, но Гордыне было отнюдь не до них. Он лишь грозно сверлил Адама взглядом, желая знать ответ на один единственный вопрос:
– Эй, эй, я знаю, что вышло худо, но ты не переживай только так сильно! А то аж надулся весь как воздушный шарик! – но Адам, явно предчувствуя это, высказался первым – Я не знал, что так будет, честно!
– Плевать мне на это! – лишь рявкнул в ответ Гордыня – Меня интересует совсем не это!
Гордыня весь так и кипел, ведь ему в очередной раз удалось разглядеть истинное нутро этого «ученого».
– Лучше скажи мне, остальных ты тоже подвергал таким испытаниям?!
– Ах, ха, ха-ха, нет, нет, конечно! – Адам явно оказался застигнут врасплох этим внезапным вопросом, а потому из его рта вырвалась лишь парочка нервных смешков и еле внятное объяснение – Я же тебе уже говорил, ты серьёзно превзошел показатели всех остальных, а потому и был допущен к такой тренировке. Еще раз прими мои искренние соболезнования и на сегодня ты можешь быть свободен!
Если бы Адам во время этой речь был бы хоть на секунду искренним, то Гордыня мог и подумать над своими прежними выводами насчет него. Однако снова видя эту из последних сил скрываемую насмешку в глазах и манере речи Адама, он лишь еще сильнее убеждался в том, что до сих пор недооценивал этого человека. Ему отнюдь не был нужен ответ ни на один из волнующих вопросов от него, так как Гордыня уже был почти на все сто уверен, что знает, что у него на уме.
Вот почему неожиданно выданная ему неделя отдыха так смутила Гордыню. Только вот он не собирался терять время, сидя и размышляя над такой мелочью, так как на самом деле это был лучший шанс, наконец, приступить к задуманному. Разве что еще одну вещь он желал уточнить напоследок.
– Привет, Гордыня! – почти механическим голосом проговорил один из оставшихся в лаборатории детей и тут же зашагал по своим делам.
Именно это и беспокоило его на данный момент в первую очередь. Раньше, сколь бы он не пытался, но никто из детей здесь никак не реагировал на его речь. Они лишь устремляли в сторону непонятного шума свой холодный взор, а затем продолжали заниматься своими делами, как ни в чем не бывало. Такое общество немых наблюдателей пугало его еще с того самого момента, как ему впервые пришлось сюда вернуться. Но больнее всего ему становилось тогда, когда ему удавалось заметить среди них ранее знакомое лицо, что ранее хранило в себе хоть толику тепла и эмоций. Когда же он видел, как их лица изменились на такие же, как и у окружающих, за которых они вместе раньше переживали, то он всегда терял всякие силы. Однако теперь он вынужден был постоянно находиться среди них, а потому ему пришлось перебороть свою прежнюю слабость. Вот только теперь, когда они вновь начали с ним говорить, он более не знал, как ему реагировать и дальше действовать. А потому решил остановиться и тщательно тут во всем разобраться.
– Так, еле как тебя выловил снова! – Гордыня держал за плечи того самого ребенка, с которым успел уже увидеться сегодня ранее – Фух! Остановился вроде! Ты знаешь, что это признак плохого тона игнорировать тех, кто пытается с тобой заговорить, да?
– Вы хотите меня о чем-то спросить, Гордыня? – и всё тот же, казалось, заранее прописанный стандартный ответ.
– Даже если и так, то он хотя бы говорит…
Да уж, немного странно ему было говорить о нормах приличия, когда он сам позволял себе в открытую выражать свои отвлеченные мысли прямо перед лицом собеседника, но на деле Гордыня просто этого совсем не замечал, так как его сильно волновало совершенно иное:
