– Да, я хотел бы тебя кое о чем спросить. Например, почему ты вдруг заговорил со мной, хотя ранее вы все просто ходили вокруг, как бездушные марионетки? Шутка ваша такая местная?
Попытка свести всё в забавную шутку была еще более странным поступком, но глядя в ни капельки не реагирующие на его речь глаза со стороны, он просто не знал, как себя вести.
– Отец приказал нам с вами говорить – открыто заявил мальчишка – Он бы хотел, чтобы вы чувствовали себя здесь лучше, пока выздоравливаете.
– Если это такая забота, то пусть он засунет её себе куда подальше! – выругался на Адама Гордыня, пока его собеседник лишь непонимающе на него глядел – Бред это всё, если ещё мягко выражаться, друг мой! Ты хоть сам-то со мной говорить сейчас хочешь? А имя своё назвать?
– Меня зовут ЖА-55, приятно познакомиться, Гордыня.
– Блин, ты меня до мурашек доводишь этим своим обращением. Но неужели это всё? Больше ничего сказать не хочешь? – холодный взгляд со стороны ЖА-55 ясно давал понять, что в его программу совершенно не входила часть с ведением адекватного диалога – Ты с таким поведением больше на одну из странных машин внутри этой лаборатории. Вводишь команду, а она выдает результат. Но ты же человек, а не машина!
– А что в этом плохого?
Совершенно не ожидая услышать такого ответа, Гордыня в первую очередь поспешил проверить, не оказался ли за его спиной Адам, но еще раз все четко переварив, он понял, что ему ответил именно ЖА.
– И снова молчишь…, нет, ну, слушай, теперь тебе придется объяснить такое свое заявление! Обычные люди таким, знаешь ли, не бросаются просто так! – искренне и из последних сил пытаясь достучаться до него, произнес Гордыня.
– Я отлично знаю своё место в этом мире, я могу не беспокоиться по всяким мелочам, обо мне бережно заботятся и ценят – и только Гордыня ожидал услышать личное мнение стоящего напротив него человека, как вдруг в очередной раз уперся в стену.
– Это всё лишь ранее заученные тобою слова… на самом же деле, ты так вовсе не считаешь, правда? – молчание со стороны ЖА четко давало понять, что всё это было лишь очередным блефом и издевательством от Адама, но Гордыня не желал сдаваться – А если и считаешь, то прошу, скажи мне это так, чтобы я понял, что это, на самом деле, говоришь ты!
–Я отлично знаю своё место в этом мире, я могу не беспокоиться по всяким мелочам, обо мне бережно заботятся и… – но в ответ ему суждено лишь вновь было услышать всё ту же фразу.
Но в этот раз, что-то да изменилось. Хоть никаких различий в произношении или видимых изменений в поведении не было, однако Гордыня мог поклясться, что видел, как дрожать глаза ЖА, когда он вновь вынужден был это произнести.
– Знай, Адам, я всех спасу, всех тех, кого ты так подло и низко заточил здесь, чьей слабостью ты пользуешься, чье мнение ты совершенно не ценишь – лишь с горечью произнес Гордыня, сдерживая подступающий к горлу ком – А ты останешься ни с чем!
Его настроение было испорчено окончательно, а потому этой ночью он вновь никак не мог заснуть. Он переворачивался с одного бока на другой, переворачивал подушку другой стороной, ходил по комнате. Теперь в его плане появились новые переменные, которые он просто не мог не учитывать, однако и что-то сделать для них он также не видел возможным.
– Если я сейчас попытаюсь и их с нами взять, то у нас определённо ничего не выйдет. Но и оставлять их здесь на произвол этому извергу я не намерен! Что же делать, что же делать?
Многие из вас уже наверняка могли догадаться, о чем же так задумался наш молодой герой, но на деле он и сам недалеко от вас ушел. Всё время пребывания в этой лаборатории он пытался не держать никакой конкретики в голове, что могло показаться абсурдом. Однако он четко осознавал, какой противник ему противостоит и какова будет цена малейшей ошибки. А потому он решил запутать врага и не дать ему ничего понять, поставив себя в такое же положение. Этот план не только компенсировал серьёзную разницу в интеллекте между ним и Адамом, но и позволял ему вести себя как прежде, никак не выдавая себя.
Однако эти дети так и оставались серьёзным поводом для беспокойства для Гордыни. Он еще много раз пытался выйти с ними на связь, даже уже после того, как вышел с больничного, и свободного времени у него оставалось совсем немного. Просто он до последнего не мог убедить себя, дабы склониться к одному из очевидных решений возникшей проблемы. Но проводя с ними всё больше и больше времени, он лишь всё глубже и глубже застревал в этой яме, так и не видя выхода. Он видел их истинные волнения и боль, но никак не мог заставить хоть кого-нибудь из них, о ней открыто ему рассказать.
– Эй, ты, наглый мальчишка, я смотрю ты у нас полюбил тут ошиваться!
Еще одним откровением очередного дня в лаборатории стало появление еще одной персоны, что осмелилась с ним заговорить.
– Чего ты им постоянно докучаешь, они ко мне потом все грустные приходят и их долго «чинить» получается, знаешь ли!
