И вот, раз за разом эти имперские маги приходили с всё новыми и новыми требованиями. И единственное что я мог предложить, что могло бы, как им казалось, окупить их патронаж, так это проект Легион. Если ты внимательно прочитал, чем на самом деле являются эти клинки, то понимаешь, о чем я говорю. Изначально я планировал превратить в клинок себя: такой параноик как я, в те годы, что мой первый Лео еще был жив, никак не хотел с ним расставаться, будто с самого начала предчувствуя беду. А потому я начал разрабатывать это заклинание. Но трагедия унесла его жизнь, и я потерял всякий смысл продолжать. До недавних пор.
Я долго не мог решиться, кто же станет владельцем этих артефактов. Империи я их точно отдавать не хотел, но и забирать себе не видел смысла, ибо у меня уже тогда не осталось, ни сил, ни причин бороться. Бороться за приют, за свою жизнь – всё это было для меня бессмысленно, ведь я уже давно решил, что не буду искать вашего прощения. Что же я делаю сейчас, когда пишу всё это? Стараюсь объяснить, что произошло и как на меня это повлияло, чтобы ты, да, Лео, ты, понял, почему я это сделал. Может быть, я еще не раз всё это повторю, потому что остатки моей наивной души всё же ищут прощения, но я не в праве тебя судить. Выбрав такой путь, я с самого начала сказал это себе. И лишь это помогло мне довершить начатое. Почему же, в конце концов, я решил отдать Легион тебе? Потому что в один момент я понял, что нашел своего сына, который, как я думал уже давно погиб. Нашел его в тебе, Лео. А так как Легион изначально предназначался моему сыну, то он законно перешёл тебе.
Понимая это, я всё же не решился сделать клинком и себя. Я знал, что даже будучи моим сыном, ты меня не примешь после всего того, что совершил. Да и пятый клинок был бы лишним, без него проект Легион уже был полностью завершен. Клинок Восприятия Отто, что позволит тебе творить удивительные заклинания, играя со своим и чужим восприятием действительности! Клинок Жизни Анна, что всегда будет тебя любить и оберегать, спасая от самых страшных ран и заставляя раз за разом вставать снова! Клинок Магии Лиза, что позволит тебе достичь тех невероятных высот во владении манной, что раньше были для тебя лишь фантазией! И, наконец, самый дорогой тебе, Клинок Бесконечного одиночества Вильгельм, что постоянно будет испытывать твои лимиты, создавая бесчисленные мириады стальных танцоров, подвластных лишь твоему неукротимому стилю!
Обуздай всю эту мощь и измени этот мир, подчинив его своему видению! И тогда все твои мечты станут явью! Прощай, Леонард. Тебе предстоит долгий и тернистый путь к небесам, достигнув которых, ты обрушишь на этот мир свой стальной дождь и заставишь угаснуть непрекращающуюся вражду и неприязнь. А я, уж не знаю, кем я для тебя остался на данный момент, учителем или просто Константином, но буду наблюдать за тобой сквозь моё творение!»
Почти задыхаясь, Лео всё пересилил и дочитал эти последние строки. Он сам до конца не понимал, от чего возникли все те слёзы, что сейчас окончательно размывали прежние каракули в этом дневнике, но он не мог их сдержать. Путь, что предначертал ему учитель, был вовсе не тем, чего он желал, но, если иного не останется, то он готов прибегнуть и к подобному. Сейчас он уже как никогда чувствовал всю ту невероятную силу, что даровал ему Легион, но в то же время его прижимал к земле, как вес на шее, тот тяжкий груз ответственности, что был в нем заключен.
Солнце уже давно сменило свой яркий белый свет на оранжевый оттенок захода, а Лео только-только сумел встать с насиженного места и двинуться обратно в сторону приюта. Если враги придут сюда так скоро, то ему нужно было подготовиться. Им не позволено сжечь или уничтожить это место, ведь такую ношу уже взял на себя Лео. А потому он погонит их прочь или заставит жестоко ответить за все те жертвы, на которые они так жестоко закрывали глаза. При взгляде вдаль, его глаза были для подобного нелепо сконцентрированы и напряжены, будто уже выискивали врага. Но, не завидев там никого из тех, на ком он бы сумел выпустить весь тот накопившийся гнев и отчаяние, его ноги понесли его в последнюю на сегодня точку дислокации. Он сорвал ранее обвязанный вокруг креста на могиле Вильгельма столь любимый им кроваво красный шарф, что сейчас выглядел не более чем разорванная тряпка на ветру, и крепко обвил его вокруг запястья своей правой руки. Теперь он был готов окончательно. Готов впервые выступить против всего этого мира, полного жестокости и несправедливости, и заявить о себе! Только так он не позволит забыть о том, что произошло здесь.
