Достаточно умело Мегарри пришвартовалась к одному из воздушных шлюзов, перекрестьем выступавших из узла мачты. Гибкий трап, пиявкой присосавшийся к шлюзу, позволил нам сойти с прыгуна, не надевая защитные скафандры. Вопрос, почему в этом месте никто не удосужился соорудить атмосферный пузырь, казался до того глупым, что я проглотил его сразу, едва тот только народился. Все стало еще очевидней, когда подошвы наших ботинок опустились на заплеванный и кое-где основательно изъеденный временем настил. Косые стены когда-то были белыми, но теперь превратились в поле боя между ржавчиной и колониями плесени. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, насколько старое это место.
– Вряд ли те, кто создавал этого монстра, предполагали, что здесь кто-то сможет поселиться, но мы ведь хуже плесени, да? Везде выживаем. Анаки, мекты, люди… Все разумники так или иначе приспосабливаются.
– Значит, это правда? Лабиринты создали не люди.
– Честно говоря, я вообще сильно сомневаюсь, что люди способны создать хоть что-то. Они все больше паразитируют на том, что давно придумано и создано. Как лейры, например.
Я закатил глаза, но отвечать на шпильку не стал.
Мы преодолели раструб, и двери шлюза плотно сомкнулись за нашими спинами. На короткое мгновение всех окутала темнота, после чего один за другим зажглись небольшие веретенообразные светильники. Всего три – по одному на каждого, – они парили в воздухе на уровне глаз, источая мягкое серебристое сияние. Оно вяло отражалось от матовых стен лифтовой кабинки. Подхватив один светильник, Мегарри с силой ткнула в прямоугольное пятно панели управления. Что-то где-то звякнуло, громыхнуло, и спустя миг кабинка бодро заскользила вниз.
– Трущобы куатов не остановят, – проницательно заметила Эйтн, буравя взглядом затылок Мегарри.
Та оглянулась через плечо. Быть может, виновата была игра тусклого света, но в этот момент мне показалось, что по ее лицу промелькнула плотоядная улыбка.
– Но зато задержат. А это
Будто в ответ на ее последнюю фразу, кабинка остановилась, створки распахнулись и на нас хлынули волны света, шума и запаха.
Гетто, иного слова, чтобы описать место, куда Мегарри нас привела, на ум мне не пришло. Помещение оказалось в меру просторным, чтобы туда могли поместиться сразу три корабля, размеров «Мантии». Оно и по виду напоминало ангар, только с множеством галерей по периметру, ведших к техническим отсекам станции, а в середине – целый палаточный городок, достаточно большой, чтобы в нем не составило труда заблудиться. Над всем этим многоцветным брезентовым морем парили целые гирлянды из фонарей. Они были похожи на те, что мерцали у нас в руках, но света давали куда больше, притом не холодного и безжизненно-серебристого, а теплого и золотистого. Между светильников то и дело носились птицы, но не те крохотные и быстрые, а массивные и немного медлительные тушки, явно нарочно откормленные на убой. Низким, гогочущим воплям этих птиц вторили крики детворы, носившейся по узким переходам между палатками. Вслед ребятишкам летела ругань старого мекта, едва удержавшего жаровню с кипящим маслом от падения прямо на их головы. Две массивные динетинши, повязав на головы пестрые косынки, на чем свет стоит поносили друг друга. Ссора угрожала перерасти в драку, и это здорово нервировало семейку айонцев, чья палатка оказалась в непосредственной близости от разгоравшегося конфликта. Я не знал, стоит ли вмешиваться, но позволил Мегарри увести себя и Эйтн вглубь этого лабиринта, мимо импровизированных столиков, за которыми резалась в карты и стукалась кружками разношерстная компания. Выпивохи проводили нас заинтересованными взглядами, но не обронили ни слова. Разве что леди Аверре удостоилась одобрительного посвистывания. Приблизившись к входу одной из палаток, Мегарри отогнула клапан и жестом предложила нам войти.
Внутри палатки сохранялась приятная глазу полутьма, а запах прогорклого масла и пота оказался не таким острым, как снаружи. По косым стенам гирляндами висели пучки засушенных трав, а прямо под ними низкий табурет, на котором восседала лущившая бобы старуха. Заметив нас, она прищурила один глаз и, выпятив нижнюю губу, недовольно прошамкала:
– Эт еще кто?
Я поздоровался, Эйтн промолчала, а Мегарри сделала вид, будто вопроса не заметила.
– Мам, где дети? – спросила она, прошагав вглубь палатки.
Старуха забросила один боб за щеку и, возвратившись к своему занятию, проворчала:
– По воду послала. Тебя ж не допросишься.
