Пользуясь тем, что вокруг меня никого не было, я простаивал целыми часами между декорацией «Короля Лагорского», стараясь нащупать какую-нибудь таинственную кнопку. Такое терпение должно было быть вознаграждено. Однажды я увидел приближающегося на коленях Эрика. Он меня не видел. Подойдя к стене, около которой стояли декорация «Короля Лагорского», он нажал, по-видимому, какую-то пружину, из стены выпал камень и открыл люк. Эрик скользнул в это отверстие, и стена, как по волшебству, приняла прежний вид. Наконец-то тайна была в моих руках! Чтобы окончательно в этом убедиться, я подождал полчаса и в свою очередь нажал пружину. Все произошло так же, как и у Эрика. Но зная, что он дома, я не решился спуститься, так как вспомнил про смерть Жозефа Бюкэ, не захотел разделить его участь и, поставив камень на место, поспешил удалиться.
Между тем меня более чем когда либо интересовали отношения Эрика и Кристины Даэ и не только из житейского любопытства. Меня не покидала страшная мысль: какую жуткую для всех нас месть придумает Эрик, если убедится в том, что Кристина его не любит. Мне скоро стала ясна разгадка этих странных отношений. Бедное дитя было просто-напросто запугано чудовищем, а ее сердечко всецело принадлежало виконту де Шаньи. С того момента, как я понял в чем дело, я принял горячее участие в трагической судьбе бедных влюбленных и решил защищать их от грозного чудовища изо всех сил, даже если бы мне для этого мне пришлось его убить. Однако Эрик не показывался, и это меня беспокоило еще больше. Я рассчитывал на то, что муки ревности не дадут ему усидеть в подземелье и я, пользуясь его отсутствием, проберусь, наконец, в его жилище. Однажды, потеряв надежду на счастливый случай, я проник в третье подземелье и нажал пружину. До меня долетели оглушительные звуки музыки. Чудовище играло своего «Торжествующего Дон-Жуана».
Я, затаив дыхание, слушал и не двигался с места. Вдруг он перестал играть и как сумасшедший забегал по комнате. Я услышал его голос: «прежде чем решиться на это, надо кончить работу»! и он опять заиграл. Я осторожно вложил камень в стену, но даже и тогда до меня доносилось отдаленное пение, напоминавшее мне пение сирены на берегу озера. Мне пришли на ум слова машинистов, по поводу смерти Жозефа Бюкэ: «Около тела самоубийцы слышалось как будто отдаленное похоронное пение».
В тот вечер, когда произошло похищение Кристины Даэ, я приехал в театр довольно поздно.
Прочитав утром заметку о предстоящем браке Кристины с виконтом де Шаньи, я страшно встревожился и не раз в течение дня задавал себе вопрос: не лучше ли, пока еще не поздно, сообщить о существовании Эрика полиции? И каждый раз меня удерживала мысль, что это может только ускорить катастрофу.
Когда я вышел из кареты у подъезда Оперы, мне показалось странным, что это здание еще стоит на своем месте.
Но будучи, как все сыны востока, фаталистом, я смело вошел в подъезд.
Поразившее всех похищение Кристины Даэ меня нисколько не удивило. Я ни минуты не усомнился в том, что это дело рук Эрика и мысленно решил, что теперь настал конец не только Кристине, но может быть и всем нам.
Я был так в этом уверен, что у меня даже мелькнула мысль: не посоветовать ли всем присутствующим, покинуть театр, и я не решился на это только потому, что боялся переполоха, который, в этой тысячной толпе, мог быть опаснее предвиденной мною катастрофы. Тем не менее, что касалось меня лично, то я решился действовать без промедления. Момент был, как мне казалось, самый подходящий. Пользуясь тем, что Эрик, по моим расчетам, должен был быть всецело занять своей пленницей, я решил пробраться в его жилище, прихватив с собой и бедного молодого виконта, который выказал мне столько доверия, что я был тронут до глубины души. Я послал за пистолетами и, получив их, вручил один из них виконту, другой оставил себе, так как при первых же наших шагах в подземелье, мы могли встретиться с Эриком.
При виде пистолетов, виконт спросил меня, не будем ли мы драться с нашим противником на дуэли.
— Возможно! — ответил я. Больше я ничего не успел ему сказать, да, пожалуй, это было и лучше.
Что такое дуэль, хотя бы с самым отчаянным задирой, в сравнении с борьбой с таким гениальным фокусником и манипулятором, как Эрик! Мне самому казалось странным, что я хочу бороться с человеком, который видим окружающими только тогда, когда он этого пожелает, и наоборот, сам видит вокруг себя все, что недоступно простому смертному, с человеком, которому подвластны все силы природы!..
И где же бороться, где? В подземельях Оперы, в этом лабиринте чудес и превращений! «Победить подземного властелина»! Одна эта мысль должна была привести в трепет.
Несмотря на все мои надежды на то, что в данную минуту, вероятно, он находится с Кристиной Даэ, я не мог без содрогания подумать, что, может быть, он уже ждет нас где-нибудь со своей «Пенджабской петлей».
