Но сначала я должен был успокоить господина де Шаньи, который, выкрикивая какие-то бессвязные слова, как безумный метался из стороны в сторону. То немногое, что ему все-таки удалось уловить из разговора Эрика и Кристины, несмотря на волнение и изнурительную тропическую жару, заставлявшую нас то и дело вытирать мокрые от пота лбы, как будто помутило его рассудок, и он, забыв все мои предостережения, утратил всякую осторожность.
Он метался из стороны в сторону, уверенный, что находится в настоящем лесу, натыкался на зеркала, размахивал пистолетом, посылая тысячи проклятий «Ангелу музыки» и его дьявольскому лесу. Я старался, как мог, привести его в чувства, заставлял дотрагиваться до зеркал, касаться железных ветвей, объяснял ему оптические законы, благодаря которым возникала подобная иллюзия, жертвами которой мы, развитые люди, быть не должны.
— Не забывайте, что мы находимся всего лишь в комнате, в маленькой комнате!.. И как только мы найдем дверь, мы отсюда выйдем. Всё дело в ом, чтобы как можно быстрее ее найти!
И я ему обещал, что если он не будет мне мешать своими криками и беготней по комнате, не пройдет и часа, как я отыщу заветную пружину и дверь откроется.
Тогда он, поверженный, улегся на паркет, как ложатся на траву, и объявил, что не встанет до тех пор, пока я не найду пружины, прибавив при этом, что с того места, где он лежит, «прекрасный вид», очевидно коварная комната все- таки оказывала на него свое магическое действие.
Что касается меня, то позабыв о лесе, я подошел к одной из стен и стал ее ощупывать, стараясь найти место, где могла бы поместиться пружина.
Я решил осмотреть самым тщательным образом все шесть стен комнаты и в случае неудачи подвергнуть осмотру и паркет.
Между тем жара все усиливалась, воздух становился раскаленным. Так прошло полчаса. Я уже успел ощупать три стены, как вдруг сзади меня раздался глухой стон.
— Я задыхаюсь, — простонал виконт. — Какая адская жара! Скоро ли вы, наконец, найдете вашу пружину? Еще немного и мы заживо сгорим!..
Эти слова меня обрадовали. Он, видимо, позабыл о лесе и пришел в себя.
— Меня только одно утешает, — добавил он, — так как это чудовище дало Кристине отсрочку до завтрашнего вечера, то, если нам не удастся выйти отсюда и спасти ее, мы умрем раньше, чем она. И тогда Эрик пропоет свою мессу нам обоим.
Он жадно втянул в себя струю раскаленного воздуха и почти лишился чувств. Так как я лично не видел, в противоположность виконту де Шаньи, никакого утешения в перспективе перехода в лучший мир, то снова повернулся к зеркальной стене, но так как в разговоре я отвлекся и непроизвольно сделал несколько шагов в сторону, то теперь благодаря дьявольскому отражению не мог понять, на какой именно стене я остановился, и должен был начать поиск сначала. Это окончательно убило виконта.
— Мы никогда не выйдем из этого леса, — простонал Рауль.
И по мере того, как росло его отчаяние, он все более и более забывал о реальности и мысленно уходил в заколдованный зеркальный лес.
Я снова начал искать. Меня тоже стало охватывать волнение, так как по-прежнему я не находил ничего, решительно ничего. В комнате рядом было тихо. И мы, как заблудившиеся путники, беспомощно блуждали по непроходимым дебрям тропического леса. О! Я хорошо знал, какая участь ожидала нас в случае, если мы не найдем пружины! Но как ее найти! Вместо нее мне попадались в руки все новые и новые ветки, такие прямые, стройные, не дающие ни малейшей тени!..
Уже несколько раз господин де Шаньи и я снимали и опять надевали фраки, то нам казалось, что в них невыносимо жарко, то наоборот, надевали снова, пытаясь укрыться под ними от палящего зноя. Я еще сохранял присутствие духа, но господин де Шаньи совсем потерял чувство реальности. Он уверял, что блуждает по лесу, в поисках Кристины Даэ, уже три дня и три ночи. Время от времени ему казалось, что между деревьями мелькает её платье, и он начинал звать ее так нежно, что у меня выступали слезы:
— Кристина! Кристина! — говорил он, зачем ты от меня убегаешь! Разве ты меня не любишь? Ведь я же твой жених!.. Остановись!.. Я так измучен… Пожалей меня, Кристина!.. Я умру в этом лесу, вдали от тебя…
— О! как я хочу пить! — простонал он, как в бреду.
Меня тоже мучила жажда, в горле совсем пересохло.
Усевшись на пол, я ощупывал теперь паркет, продолжая искать злосчастную пружину. Между тем спускались сумерки и вдруг как-то сразу, как часто бывает на юге, наступила черная, беспросветная ночь.
Всем известно, как опасна ночь на экваторе, особенно когда даже нечем зажечь огня, чтобы предохранить себя от нападения хищных зверей. Я хотел было, прекратив на время свои поиски, отломить ветку и зажечь ее о мой потайной фонарь, но дотронувшись вместо ветки до зеркала, во время решил, что никаких веток на самом деле не существует.
К ночи жара не уменьшилась, наоборот… Стало как будто еще жарче. Я приказал виконту держать пистолеты наготове, а сам при свете луны, опять занялся поисками пружины. Вдруг в нескольких шагах от нас раздался рев льва.
— Смотрите! — прошептал виконт: — он совсем близко…
