Не помня себя, мы добрались до люка. Он открыт, но в комнате пыток теперь также темно, как и внизу. Мы все-таки решаемся в нее войти и в изнеможении падаем на пол, на тот самый пол, который отделяет нас от страшного порохового погреба… Который час? Мы кричим, зовем на помощь!
Рауль призывает Кристину, я взываю к Эрику, напоминаю ему, что я спас ему жизнь… Никакого ответа!.. Наше отчаяние растет… Который час? «Завтра, в одиннадцать часов вечера»! Мы стараемся рассуждать… вычислить сколько времени мы тут находимся… Из этого ничего не выходит…
Если бы можно было разглядеть стрелки на циферблате часов!.. Мои уже давно остановились, но часы господина де Шаньи еще идут.
Он их завел перед отъездом в театр, следовательно, еще не прошло суток, роковая минута еще не настала.
Малейший шум, доходящий до нас из люка, который я тщетно старался закрыть, заставляете нас вздрагивать от ужаса… Который час? У нас больше нет ни одной спички. Как же узнать? Де Шаньи догадался, как узнать время, он разбил у часов стекло и нащупал стрелки руками. Проходит минута тягостного ожидания. Но вот он объявляет, что по всей вероятности сейчас как раз одиннадцать часов. Но одиннадцать часов утра или вечера?
Вдруг мне показалось, что за стеной послышались шаги: я прислушался. Да, действительно… вот стук отворяемой двери… чьи-то поспешные шаги… стучат в стену… Вот голос Кристины Даэ:
— Рауль! Рауль!..
Мы все втроем кричим, не слушая друг друга. Кристина рыдает, она уже не надеялась застать нас в живых. Что она пережила за эти часы! Чудовище еще никогда ее было столь бесчеловечным. А между тем она обещала ему сказать «да», если только он откроет ей дверь комнаты пыток. Но он ни за что не соглашался, продолжая угрожать всему человечеству. Наконец, после многих часов подобной пытки, он ушел, оставив ее одну для принятия окончательного решения…
— «Многих часов»!.. Который же теперь час? Который час, Кристина?
— Без пяти минут одиннадцать!
— Вечера?
— Да. Час, назначенный Эриком для выбора между жизнью и смертью. Он сейчас мне это повторил опять, — голос Кристины задрожал. — Если бы вы видели, как он был ужасен!.. Он как помешанный! Он сорвал с себя маску и его глаза мечут молнии. И он все продолжает смеяться… Уходя, он мне сказал: «Я тебя оставлю на память минут, зная твою застенчивость. Я не хочу, чтобы ты краснела передо мной, произнося свое «да». Черт возьми. Я тоже умею быть деликатным! Нет — сказал он, доставая из мешка жизни и смерти маленький бронзовый ключик, — возьми этот ключ, открой стоящие на камине два ящичка из черного дерева. В одном из них ты найдешь сделанного из японской бронзы скорпиона в другом — такого же кузнечика. Это будет твой ответ. Т. е. если, по возвращению сюда, я найду скорпиона перевернутым, это будет означать «да». Если же ты перевернешь кузнечика, я пойму, что ты хотела сказать «нет», и тогда прощай все! И он рассмеялся демоническим смехом. Я на коленях молила его дать мне ключ от комнаты пыток, обещая в награду за это сделаться его женой… Но он мне ответил, что этот ключ больше никогда не понадобится и он бросит его сейчас в озеро. Затем, продолжая смеяться, он вышел из комнаты, крикнув мне на прощанье: Берегись кузнечика! Он не только перевертывается, он еще взлетает, и как еще взлетает!
Конечно, весь этот рассказ был передан нам далеко не так спокойно и плавно. Кристина несколько раз останавливалась, голос её дрожал, она в течение этих двадцати четырех часов, также как и мы, может быть, даже еще глубже нас, познала весь ужас человеческого страдания. Она то и дело прерывала свой рассказ возгласом: «Рауль! Вам очень больно»? И ощупывая, теперь совершенно холодные, стены, спрашивала, каким образом они могли быть такими горячими. Между тем пять минуть уже прошли, а я все продолжал думать о скорпионе и кузнечике… Я отлично понимал, что перевернуть кузнечика значило обречь всех нас на смерть, так как не могло быть сомнений в том, что он был соединен электрическим током с пороховым погребом.
Господин де Шаньи, которому голос Кристины вернул самообладание, поспешно объяснил молодой девушке, в каком положение находились и мы, и все пришедшие сегодня в театр. Надо было, во что бы то ни стало перевернуть скорпиона. Только он один мог предотвратить катастрофу.
— Иди же!.. Переверни его, Кристина, иди, моя дорогая, моя обожаемая жена, — твердо сказал Рауль,
Наступило молчание.
— Кристина! закричал я вдруг. — Где вы Кристина?
— Около скорпиона.
— Не дотрагивайтесь до него!
Мне пришло в голову, я слишком хорошо знал Эрика, что он опять обманул молодую девушку. Может быть, именно скорпион и должен был произвести взрыв. Потому что чем же иначе объяснить его отсутствие? Пять минут уже давно прошли, а его все нет… Очевидно, он спрятался в безопасное место и спокойно ждет взрыва. Не мог же он действительно надеяться, что Кристина добровольно согласится стать его жертвой.
— Вы видите, он не идет! Не дотрагивайтесь до скорпиона!..
— Он! — закричала вдруг Кристина, — Я слышу его шаги!
