Даже если бы там не оказалось воды, мы все-таки были бы избавлены от этой изнуряющей, тропической жары. Но я, боясь какой-нибудь новой западни, остановил виконта и, взяв в руки фонарь, спустился первый. Кругом стояла непроницаемая тьма. Боже! Какой восхитительной показалась мне окружающая меня прохлада!.. В ней чувствовалась свежесть насыщенной водою земли, чувствовалась близость озера, которое, по моим расчетам, действительно должно было находиться где-то недалеко… Наконец, мы спустились с лестницы… Привыкнув к темноте, мы стали мало-помалу различать окружающие нас предметы… какие-то странные, круглые предметы, на которые я тот час же навел фонарь.
Бочки!..
Мы оказались в погребе, где, очевидно, Эрик хранил вина, до которых был большой любитель.
Наконец-то мы утолим нашу жажду!
Господин де Шаньи любовно проводил рукой по одной из живительных бочек, не переставая повторять:
— Бочки! Бочечки! Боже мой, сколько бочек!..
Действительно, около нас направо и налево были симметрично расставлены маленькие бочки, размер которых, как я подумал тогда, был так невелик специально для того, чтобы облегчить Эрику доставку их в этот погреб. Мы начали их осматривать одну за другой, надеясь найти кран, который указал бы нам, что из этой бочки уже пили.
Но все они были герметически закрыты.
Тогда, приподняв предварительно первую попавшуюся бочку, для того чтобы убедиться в том, не пуста ли она, мы опустились перед ней на колени и при помощи бывшего со мной маленького ножичка, я стал осторожно отдирать втулку.
В эту минуту мне почудилось какое-то отдаленное пение, напомнившее мне выкрики торговцев на улицах Парижа:
«Бочки! Бочки! Продаются бочки»!..
Моя рука сама собой остановилась. Господин де Шаньи тоже услышал эти звуки.
— Как странно, — сказал он, — можно подумать, что это поет бочка.
Вдали снова послышалось:
— Бочки!.. бочки!.. Продаются бочки!..
— Уверяю вас, — опять сказал виконт, — что эти звуки доносятся из бочки.
Мы поднялись с колен и заглянули за бочку.
— Нет, нет, — настаивал де Шаньи, — это в самой бочке, внутри ее.
Между тем голос замолк, и мы снова принялись за работу, приписывая все только что услышанное своему больному воображению.
И вот первая бочка оказалась раскрыта. Виконт запустил в нее обе руки и тот час же отдернул их назад.
— Что это такое? — воскликнул он. — Это не вода!
Он поднес руки к фонарю. Я нагнулся, чтобы рассмотреть их поближе… и мгновенно отбросил в сторону фонарь таким резким движением, что он разбился вдребезги и потух…
Это был… порох!!!
Итак, здесь, в глубине подземелья, я, в конце концов, нашел подтверждение, мучившей меня столько лет догадки.
Чудовище не преувеличивало, стращая меня гибелью человечества, если не всего, то, по крайней мере, его части. Стоило только кому-нибудь, как он говорил, раскрыть тайну его убежища, то все здание вместе с ним взлетело бы на воздух.
Эта находка была настолько ошеломляющей, что мы позабыли обо всех наших предыдущих страданиях. Никогда еще, даже несколько минут назад, когда мы были на краю жизни, наше положение не казалось нам столь ужасным. Теперь нам становилось ясно перед каким выбором подземный демон поставил Кристину: «Да, или нет»… И если «нет», пусть весь мир погибает»! Погибает под обломками того, что называлось Гран Опера!.. Можно ли было придумать более чудовищную месть? «Завтра вечером, в одиннадцать часов, крайний срок»! О! Он умел выбрать время!.. Весь сверкающий огнями зал будет полон светской публикой. В каком блестящем обществе сойдет «он» в могилу! Сколько громких имен, красивых лиц и бриллиантов последует туда за ним! Завтра, в одиннадцать часов вечера. В самый разгар представления… Если Кристина Даэ — скажет «нет»… А она, конечно, скажет «нет»… Она скорее согласится умереть, чем сделаться женой этого ходячего трупа. Тем более, она не знает, что от её решения зависит жизнь тысячи людей. Завтра, в одиннадцать часов!..
И стараясь уйти как можно дальше от пороха и найти в темноте лестницу, по которой мы сюда спустились (люка уже не было видно), мы оба твердили одну и ту же фразу: завтра, в 11 часов вечера!
Наконец, я отыскал лестницу и начал подниматься по ней. Вдруг ужасная мысль, как молния, сверкнула у меня в мозгу:
— Который же теперь час?
Боже мой, который же теперь час? Может быть, теперь уже и есть это «завтра», может быть, как раз сейчас одиннадцать часов. Как узнать который час? Мне кажется, что мы тут уже несколько дней, целые годы… с сотворения мира… может быть, сейчас прогремит взрыв!.. Да! … вот какой-то шум!.. какой-то треск!.. Вы слышали, де Шаньи? Там… там… в углу!.. Боже мой!.. Вот опять… Ах, свету, свету! Неужели вы не слышите?.. Вот, снова… Может быть, это шипит механическая бомба!..
Мы оба начинаем кричать, как безумные. Нас охватывает панический ужас… мы, спотыкаясь, бежим по лестнице. Открыт ли люк? Отчего тут так темно? Ах! только бы выйти из этой темноты… Пусть лучше будет жара зеркальной комнаты!
