– Рауль, какое вы имеете право так осуждать человека, которого вы никогда не видели, которого никто не знает и о котором вам самому ничего не известно?..
– Тут вы, Кристина, не совсем правы. Хоть что-то я о вашем Ангеле музыки знаю – по крайней мере, имя, которое вы мне не хотите называть… Я знаю, что вашего «гения» зовут Эрик!
– Кто… – запинаясь, пролепетала Кристина, тут же выдав себя и став белой, как алтарное полотно. – Кто вам это сказал?
– Вы сами!
– Каким образом?
– Вы жалели его. Вы, когда пришли в гримерную, вы сказали: «Бедный Эрик!» Разве не так? Ну что ж, Кристина, рядом был бедный Рауль, который услышал вас.
– Уже второй раз вы подслушиваете за дверью, мсье де Шаньи!
– Нет, не за дверью! Я был в гримерной. В вашем будуаре.
– Несчастный! – застонала девушка от невыразимого ужаса. – Несчастный! Вы что, хотите, чтобы вас убили?
– Может, и так…
Рауль произнес последние слова с такой любовью и отчаянием, что Кристина не смогла сдержать рыданий.
Затем она взяла его за руки и посмотрела на него со всей нежностью, на которую была способна, и молодой человек под этим взглядом почувствовал, что его горе затихает.
– Рауль, – сказала она. – Вы должны забыть «мужской голос» вместе с его именем! И больше никогда не пытаться проникнуть в тайну этого голоса!
– Значит, эта тайна действительно так ужасна?
– Вы даже представить не можете, насколько она ужасна!
Между молодыми людьми на некоторое время повисло молчание. Рауль был ошеломлен.
– Поклянитесь мне, что больше не будете пытаться что-то узнать, – настойчиво попросила она. – И поклянитесь, что больше не войдете в мою гримерную, если только я не позову вас туда.
– А вы обещаете позвать меня туда, Кристина?
– Я обещаю.
– Когда же?
– Завтра.
– Тогда я клянусь выполнить вашу просьбу!
Это было последнее, что они сказали друг другу в тот день.
Рауль поцеловал Кристине руки и ушел, проклиная Эрика и обещая себе быть терпеливым.
На следующий день Рауль снова увидел Кристину в Опере. Золотое кольцо по-прежнему оставалось на ее пальце. Девушка была нежна и добра. Она расспрашивала виконта о его планах, о его надеждах на будущее, о его карьере.
Он сообщил ей, что отправление полярной экспедиции состоится раньше намеченного срока и что недели через три, но не позднее чем через месяц, он покинет Францию.
Почти весело она убеждала его, что он должен с радостью воспринимать это путешествие как шаг к будущей славе. И когда он ответил ей, что слава без любви не имеет никакой ценности, она назвала его большим ребенком, чьи печали мимолетны.
Он возразил ей:
– Как вы можете, Кристина, так легкомысленно говорить о столь серьезных вещах? А если мы больше никогда не увидимся? Я ведь могу умереть во время экспедиции!
– И я тоже, – прошептала она.
Кристина больше не улыбалась, не шутила. Казалось, она задумалась о чем-то, что впервые пришло ей в голову. Затем ее взгляд просветлел.
– О чем вы думаете, Кристина?
– О том, что мы больше не увидимся.
– И это делает вас такой сияющей?
– И о том, что через месяц нам придется попрощаться… навсегда!
– Если только, Кристина, мы не будем помолвлены и не станем ждать друг друга.
Она зажала ему рот рукой:
– Замолчите, Рауль! Об этом не может быть и речи, вы это прекрасно знаете! Мы никогда не поженимся! Эта тема закрыта!
Внезапно ее лицо озарилось новой радостью, которую она с трудом сдерживала. Она весело хлопнула в ладоши. Обеспокоенный Рауль смотрел на нее, пытаясь понять, в чем дело.
– Однако… – снова заговорила Кристина, протягивая юноше обе руки так, словно решилась сделать ему неожиданный подарок. – Однако если мы не можем пожениться, мы можем… мы можем обручиться! И никто никогда не узнает об этом. Бывают тайные свадьбы! Почему бы не быть тайной помолвке? Мы будем помолвлены, мой друг, на месяц! А потом вы уедете, и я буду вспоминать этот месяц всю жизнь!
Она была в восторге от своей идеи. И снова стала серьезной.
– Это счастье, которое никому не принесет вреда, – сказала она.
Рауль все понял. Он тут же увлекся этой идеей и сразу же захотел воплотить ее в реальность. Он поклонился Кристине и с непревзойденной торжественностью произнес:
– Мадемуазель, я имею честь просить вашей руки!
– Но у вас уже есть обе мои руки, мой дорогой жених! Рауль, мы будем счастливы!.. Мы будем играть в будущего мужа и будущую жену!
Рауль же про себя подумал: «Пусть так! А через месяц я сумею заставить ее забыть про “мужской голос”! И разгадаю его тайну, чтобы покончить с ней. Через месяц Кристина согласится стать моей женой. А пока мы поиграем!»
Это была самая очаровательная игра в мире, и они с упоением отдавались ей, как дети, которыми они в сущности и остались. Ах, какие чудесные вещи они говорили друг другу! Обменивались вечными клятвами – мысль о том, что через месяц некому будет выполнять эти клятвы, придавала их чувствам остроту, они испытывали наслаждение, граничащее с болью, как смех и слезы. Они играли своими сердцами так же, как другие играют в мяч. Только, возвращая сердца друг другу, им приходилось быть очень и очень осторожными, чтобы не поранить их.
