Так они добрались до крыш. Кристина скользила по ним, легкая и быстрая, как ласточка. Их взгляд блуждал по пустынному пространству между тремя куполами и треугольным фронтоном. Девушка вдыхала полной грудью свежий воздух, глядя на открывшуюся перед ними панораму Парижа. Она увлекла за собой Рауля, и они брели бок о бок по крышам, по цинковым улицам, по железным проспектам. Их образы близнецами отражались в огромных резервуарах, наполненных неподвижной водой, где в летние месяцы мальчишки из балетных классов учились нырять и плавать.
Тень позади них следовала неслышными шагами, распластываясь на крышах, удлиняясь взмахами черных крыльев на перекрестках металлических улиц, пригибаясь возле бассейнов, бесшумно обходя купола. Несчастные молодые люди даже не подозревали о ее присутствии. Наконец они присели, беззаботные, под высоким покровительством Аполлона, который жестом бронзовой руки простирал свою великолепную лиру в самое сердце пылающего неба.
Их озарял огненный весенний закат. Облака, волоча за собой свои легкие золотисто-фиолетовые шлейфы, медленно проплывали мимо, прощаясь с заходящим солнцем. Кристина сказала Раулю:
– Скоро мы отправимся дальше и быстрее облаков на край света, и там вы меня покинете, Рауль. Но если вы захотите увезти меня с собой, а я не соглашусь следовать за вами, прошу вас, увезите меня силой!
То, с какой отчаянной мольбой в голосе произнесла эти слова Кристина, прижимаясь к Раулю, потрясло его.
– Неужели вы боитесь, что можете передумать, Кристина?
– Я не знаю, – выдавила она, покачав головой. – Он демон!
И она вздрогнула в объятиях Рауля.
– Я боюсь возвращаться, чтобы жить с ним под землей!
– Что заставляет вас вернуться туда, Кристина?
– Если я не вернусь к нему, может произойти большое несчастье! Но я больше не могу! Не могу! Я хорошо знаю, что нужно жалеть людей, которые живут «под землей»… Но это слишком ужасно! И, однако, время приближается. У меня остался всего один день. Если я не приду, он сам придет за мной со своим голосом. Он уведет меня с собой, домой, под землю, и там встанет передо мной на колени со своей мертвой головой! И скажет мне, что любит меня! И будет плакать! Ах! Эти слезы! Рауль! Эти слезы, струящиеся из двух черных дыр головы мертвеца! Я больше не могу видеть, как текут эти слезы!
Она заламывала руки, в то время как Рауль, охваченный ее отчаянием, прижимал ее к своему сердцу:
– Довольно! Вы больше не услышите его слов любви! Не увидите его слез! Мы убежим! Немедленно, Кристина, сейчас!
И Рауль встал, потянув за собой Кристину. Но она остановила его.
– Нет, нет, – печально покачала она головой. – Не сейчас. Это было бы слишком жестоко. Пусть он услышит снова, как я пою завтра вечером – в последний раз. А потом мы уйдем. В полночь вы зайдете за мной в мою гримерную; ровно в полночь. В этот момент он будет ждать меня в доме у озера. Мы будем свободны, и вы меня заберете, даже если я откажусь! Вы должны поклясться мне в этом, Рауль… Потому что я чувствую, что на этот раз, если вернусь туда, я, возможно, никогда не смогу уйти от него. – И она добавила: – Вы не можете этого понять!..
Кристина вздохнула, и ей показалось, что позади нее раздался еще один вздох.
– Вы что-нибудь слышали?
Ее зубы стучали.
– Нет, – заверил ее Рауль. – Я ничего не слышал.
– Это слишком ужасно, – призналась она, – все время вот так дрожать! А ведь здесь нам ничто не угрожает; мы у меня дома, в небе, на открытом воздухе, при солнечном свете. Солнце пылает ярко – а ночные птицы не любят смотреть на солнце! Я никогда не видела его при свете дня. Это, должно быть, ужасно! – пробормотала она, глядя на Рауля растерянными глазами. – Ах, когда я впервые увидела его… я думала, что он сейчас умрет!
– Почему? – спросил Рауль, по-настоящему испуганный ее странной и зловещей уверенностью в этом. – Почему вы решили, что он умрет?
– Потому что я его видела!
На этот раз Рауль и Кристина одновременно обернулись.
– Здесь кто-то стонет! Возможно, кому-то плохо… Вы слышали? – воскликнул Рауль.
– Мне трудно сказать, – призналась Кристина. – Даже когда его нет рядом, в моих ушах всегда стоят его стоны. Впрочем, если вы тоже слышали…
Они встали, осмотрелись. Огромная свинцовая крыша была совершенно пуста. Они успокоились. Рауль спросил:
– Как вы его впервые увидели?
