– Узнала правду… Рауль! Тогда я еще не узнала правду!.. В кошмар я попала только в тот день, когда узнала наконец эту правду!.. Тише, Рауль, тише! Я еще не сказала вам самого главного… И теперь, когда мы спустимся с небес на землю, пожалейте меня, Рауль!.. Пожалейте меня!.. Вы помните тот роковой вечер, когда случилось так много несчастий?.. Тот вечер, когда Карлотта почувствовала, как прямо на сцене ее превращают в отвратительную жабу, и она начала квакать, как будто всю жизнь прожила на краю болот… Тот вечер, когда внезапно упала и разбилась люстра, погрузив зал в темноту. В тот печальный вечер в театре пострадали люди. Когда произошла катастрофа, первыми, о ком я подумала, были вы и Голос, потому что в то время вы были двумя равными половинками моего сердца. О вас я не беспокоилась, так как видела вас в ложе вашего брата и знала, что вам ничто не угрожает. Что касается Голоса – он объявил мне, что будет присутствовать на представлении, и я испугалась за него. Да-да, я действительно испугалась, как если бы он был обычным живым человеком, который мог умереть. Я подумала: «Боже мой! Неужели от люстры мог погибнуть Голос?» Меня охватил такой ужас, что я готова была бегать по залу в поисках Голоса среди раненых. Но потом мне пришла в голову мысль, что если с ним не случилось ничего плохого, он должен находиться в моей гримерной. Я поспешила туда в надежде услышать его там. Но мне никто не ответил. Я заперлась в гримерной и со слезами на глазах умоляла дать мне знать, что он жив. Голос молчал, но внезапно я услышала долгий, протяжный стон, который я хорошо знала. Это был «Стон Лазаря», когда на голос Иисуса он начал открывать глаза и увидел дневной свет. Это были звуки скрипки моего отца. Я узнала его манеру игры, ту самую, которая так зачаровала вас на кладбище в Перросе, мой дорогой Рауль. А потом невидимый инструмент издал торжествующий крик жизни, и наконец сам Голос запел слова Иисуса: «Иди! И верь в меня! Тот, кто верит в меня, если и умрет – оживет, а кто живет и верит в меня, тот никогда не умрет». Не могу сказать вам, какое впечатление произвела на меня эта музыка, воспевающая вечную жизнь в тот момент, когда в зале страдали несчастные, раздавленные этой роковой люстрой… Мне показалось, что Голос велит мне встать и пойти за ним. Он уходил, я следовала за ним. «Иди! И верь в меня!» И я верила в него и шла. И что удивительно, моя гримерная, по мере того как я двигалась, казалось, становилась все длиннее и длиннее… Очевидно, это был какой-то эффект зеркала. Потому что передо мной находилось зеркало… И внезапно я оказалась вне своей гримерной, не зная, как это получилось.
Тут Рауль резко прервал девушку:
– Как же так? Кристина! Кристина! Что же вы не попытались прервать ваше наваждение?!
– Эх, бедный мой Рауль, это было вовсе не наваждение! Я оказалась вне своей гримерной, не зная, каким образом! Вы же видели, как я исчезла однажды вечером, мой друг, – может быть, вы могли бы объяснить мне это? Я сама не могу этого сделать! Знаю одно: только что я стояла перед своим отражением, а потом перестала его видеть. И зеркало, и комната исчезли. Я была в темном коридоре. От испуга я закричала.
Меня окружала тьма, лишь вдалеке слабое красное свечение освещало угол стены, где пересекались два коридора. Я опять закричала. Мой голос был здесь единственным звуком, потому что пение и скрипка смолкли. И вот вдруг в темноте чья-то рука легла на мою – или, скорее, что-то костлявое и холодное, оно обхватило мое запястье и больше не отпускало. Я закричала снова. Другая рука обхватила меня за талию и приподняла. В панике я пыталась сопротивляться. Мои пальцы скользили по влажным камням стен, но не могли за них зацепиться. После этого я замерла, думая, что умру от ужаса. Меня понесли к тусклому красному сиянию; когда оно стало ярче, я увидела, что нахожусь в руках человека, закутанного в большой черный плащ и в маске, скрывающей лицо. Я предприняла последнюю попытку дать отпор. Но руки и ноги меня не слушались, а когда я открыла рот, чтобы закричать, то рука мужчины закрыла его. Рука, которую я почувствовала на своих губах, на своем теле… она пахла смертью! Я упала в обморок.
