Кристина остановилась, задумавшись. Она склонила голову на грудь Рауля, и некоторое время они молчали, обняв друг друга. Поглощенные переживаниями, они не заметили, не почувствовали, как всего в нескольких шагах от них двигалась вдоль крыш тень от больших черных крыльев, как она подошла к ним вплотную, так близко, что могла бы накрыть их собой…
– На следующий день, – продолжила Кристина с глубоким вздохом, – я вернулась в свою гримерную. Голос был там. О Рауль, он говорил со мной так печально! Он сказал мне, что, если я отдам свое сердце кому-то на земле, то он, Голос, покинет меня и вернется на небеса. И он говорил мне это с такой человеческой болью, что в мою душу закралось сомнение. Я начала подозревать, что стала жертвой странного самообмана. Но моя вера в Голос, который в моем сознании так тесно сплетался с образом моего отца, была все еще сильна. Больше всего я боялась, что не услышу его. С другой стороны, размышляя о своих чувствах к вам, я понимала, что они могут оказаться напрасными; я даже не знала, помните ли вы обо мне. А ваше социальное положение навсегда лишало меня возможности и мечтать о законном браке. Тогда я поклялась Голосу, что вы мне лишь брат и никогда не станете кем-то другим, а мое сердце закрыто для земной любви… Вот причина, мой друг, по которой я отводила глаза, когда на сцене или в коридорах вы пытались привлечь мое внимание, причина, по которой я вас не узнавала, делала вид, что не видела!.. Тем временем уроки с Голосом приводили меня в состояние божественного упоения. Никогда еще красота звуков не владела мной до такой степени. И однажды Голос сказал мне: «Идите, Кристина Даэ, теперь вы способны дать земным людям немного музыки с небес!» В тот вечер, когда состоялся гала-концерт, Ла Карлотта не пришла в театр. Почему? Я не знала. Однако меня попросили заменить ее. Я пела… Пела с незнакомым мне доселе вдохновением! Я была легка, как будто кто-то дал мне крылья. На мгновение мне показалось, что моя пылающая душа покинула тело!
– Кристина! – Глаза Рауля стали влажными при этом воспоминании. – В тот вечер мое сердце трепетало от каждой ноты вашего голоса. Я видел, как слезы текли по вашим бледным щекам, и плакал вместе с вами. Как вы могли петь, петь плача?
– Силы покинули меня, – отозвалась Кристина. – Я закрыла глаза… Когда я снова открыла их, вы были рядом со мной! Но и Голос тоже был там, Рауль! Я испугалась за вас, поэтому сделала вид, что не узнала вас и рассмеялась, когда вы напомнили мне, как отправились за моим шарфом в море!.. Увы – мне не удалось обмануть Голос! Он прекрасно понял, кто вы! И страшно ревновал. Следующие два дня он устраивал мне ужасные сцены. Он говорил мне: «Вы его любите! Если бы вы его не любили, вы бы его не избегали! Если он только ваш друг детства, вы бы просто подали ему свою руку, как и всем остальным. Если бы вы его не любили, вы бы не боялись оказаться в гримерной наедине с ним и со мной! Если бы вы его не любили, вы бы не прогнали его!..» «Довольно! – рассердилась я наконец. – Завтра же я отправляюсь в Перрос, на могилу моего отца; я попрошу мсье Рауля де Шаньи сопровождать меня туда». «Как вам будет угодно, – ответил он. – Но знайте, что я тоже буду в Перросе, потому что могу быть везде, где вы, Кристина. И если вы все еще достойны меня, если вы мне не солгали, я сыграю для вас “Воскрешение Лазаря” в полночь на могиле вашего отца на его скрипке». Вот так и случилось, мой друг, что я написала вам письмо, которое привело вас в Перрос. Как могла я настолько поддаться обману?.. Как, несмотря на столь личную заинтересованность Голоса, продолжала ему верить? Увы! Я больше не владела собой. Он полностью подчинил меня себе! У него были все средства и возможности, чтобы легко ввести в заблуждение такого наивного ребенка, как я!
По лицу Кристины текли слезы. Казалось, она оплакивала невинность своего неискушенного ума.
– Но, – воскликнул Рауль, – ведь вы скоро узнали правду! Почему же вы дали продолжаться этому отвратительному кошмару?
