Не могу сказать, как долго я оставалась без сознания. Когда снова открыла глаза, черный человек и я все еще были во тьме. Лишь тусклый фонарь на полу освещал струи журчащего фонтана. Вода, вытекавшая из стены, почти сразу же исчезала под полом, на котором я лежала; моя голова покоилась на коленях человека в черном плаще и маске, и он заботливо и нежно смачивал мои виски холодной водой. Это показалось мне еще более ужасным, чем жестокость, с которой меня только что похитили. Его руки, такие легкие, ласковые, все равно пахли смертью. Я сделала слабую попытку оттолкнуть их и спросила: «Кто вы? Где Голос?» – но единственным его ответом был вздох. Внезапно теплое дыхание коснулось моего лица, и в темноте, рядом с черной фигурой человека, я смутно различила белые очертания. Черный человек поднял меня и посадил в седло, я оказалась на спине животного, услышала радостное ржание и прошептала: «Цезарь!» Конь вздрогнул. Я узнала белого коня из «Пророка», которого часто баловала лакомствами. Однажды вечером в театре разнесся слух, что этот конь исчез и что его украл Призрак Оперы. Я верила в Голос, но никогда не верила в Призрака, и теперь с содроганием подумала, не оказалась ли я пленницей Призрака! Мысленно я позвала Голос на помощь, потому что никогда не могла себе представить, что Голос и Призрак – одно и то же! Вы ведь слышали о Призраке Оперы, Рауль?
– Да, – ответил молодой человек. – Но продолжайте, Кристина! Что с вами случилось, когда вы оказались на спине белого коня из «Пророка»?
– Я больше не сопротивлялась и позволила себя везти. Странное оцепенение пришло на смену тому состоянию тревоги и ужаса, в которое меня ввергло это адское приключение. Черный человек придерживал меня, и я больше не предпринимала попыток убежать от него, хотя полностью владела всеми своими чувствами. На меня снизошло необычайное умиротворение, и я подумала, что нахожусь под успокаивающим воздействием какого-то снадобья. Мои глаза уже привыкли к темноте, которую местами нарушали небольшие проблески света. Мне показалось, что мы находимся в узкой галерее, идущей по окружности, и я предположила, что эта галерея огибает весь оперный театр, подземная часть которого огромна. Когда-то один раз, мой друг, только один раз, я спустилась вниз, в эти гигантские подвалы, но остановилась на третьем уровне, не решившись идти дальше. Но оттуда были видны еще два этажа, где мог бы разместиться целый город. Появившиеся передо мной фигуры заставили меня бежать. Они выглядели как настоящие демоны, все черные, возле огромных котлов. Орудуя лопатами, они топили печи, разжигая пламя, и если приблизиться к ним, их жаркие печи хищно распахивали свои алые пасти. А теперь Цезарь тихо нес меня на своей спине, и я снова увидела далеко, очень далеко, совсем маленьких черных демонов перед красными топками их печей и котлов. Они появлялись, исчезали и снова появлялись в зависимости от поворотов нашего пути. Наконец они исчезли совсем. Мужчина продолжал поддерживать меня, а Цезарь шел сам, уверенно, не нуждаясь в указаниях. Не могу даже приблизительно сказать вам, как долго длилось это путешествие во тьме. У меня только промелькнула мысль, что мы спускаемся по неуклонной спирали в самую бездну в центре земли. Возможно, это потому, что голова у меня кружилась. Однако я так не думаю. Мой разум был абсолютно ясен. Потом Цезарь на мгновение раздул ноздри, фыркнул и ускорил шаг. Воздух стал влажным, и тут Цезарь остановился. Ночь прояснилась. Нас окружало голубоватое свечение. Я осмотрелась. Мы оказались на берегу озера, свинцовые воды которого терялись вдалеке, в темноте. Но берег освещало синее зарево, и я увидела на причале маленькую лодку, привязанную к железному кольцу!
