Души умерших, приближаясь к Стиксу, не могли испытывать больше страха, чем я. И Харон наверняка был менее мрачным и молчаливым, чем мужчина, который посадил меня в лодку. Возможно, снадобье исчерпало свое действие или прохлада озера подействовала на меня, но оцепенение прошло, и я сделала движение, которое выдало мой возвращающийся ужас. Мой зловещий спутник, должно быть, заметил это, потому что быстрым движением сделал знак Цезарю, и тот скрылся во тьме галереи. Я услышала, как цокают его копыта по ступеням лестницы. А человек прыгнул в лодку, отвязал ее от кольца, схватился за весла и стал энергично грести. Его глаза под маской неотрывно следили за мной; я чувствовала на себе тяжесть его неподвижного взгляда. Мы плыли в полной тишине, скользя в голубоватом сиянии озера, а потом снова погрузились во тьму. Лодка стукнулась о берег. Меня подхватили на руки. Я нашла в себе силы закричать и вдруг замолчала, ослепленная светом. Да, меня посадили на пол среди яркого света. Я рывком поднялась на ноги. Силы вернулись ко мне. Я стояла в центре гостиной, сплошь заставленной цветами, красивыми, но нелепыми из-за обилия шелковых лент, привязанных к корзинам, которые продают в магазинах на бульварах. Это были цветы из оранжерей, подобные тем, которые я обычно находила в своей гримерной после спектакля. Среди этих истинно парижских букетов стояла черная фигура мужчины в маске, скрестившего руки на груди… и он заговорил: «Не бойтесь, Кристина, – сказал он. – Вам ничто не угрожает».
Это был Голос!
Ярость, смешаная с изумлением, охватила меня. Я протянула руки к маске и хотела сорвать ее, чтобы увидеть лицо Голоса. Но он, мягко обхватив меня за запястья, заставил сесть в кресло и добавил: «Вам ничто не угрожает, если вы не прикоснетесь к маске!» А потом он опустился передо мной на колени, больше ничего не говоря. Смирение этого жеста придало мне некоторое мужество, а яркий свет вернул чувство реальности. Каким бы необычным ни казалось произошедшее, меня все же окружали земные вещи, которые я могла видеть и которых могла касаться. Гобелены на стенах, мебель, подсвечники, вазы и даже цветы в позолоченных корзинах, о которых я могла сказать почти наверняка, откуда они взялись и сколько они стоили, властно обуздали мое воображение границами гостиной, такой же обыденной, как и многие другие, с той единственной разницей, что она располагалась в подвале оперного театра. Я решила, что имею дело с сумасбродным чудаком, который поселился в подвалах, так же как и другие, из-за нужды и с молчаливого согласия администрации, нашел надежное убежище на задворках этой современной Вавилонской башни, где люди плели интриги, пели на всех языках и влюблялись друг в друга. И теперь мой Ангел, голос которого я узнала под маской, неспособной его скрыть, оказался тем, кто стоял передо мной на коленях: мужчиной! Я больше не думала о том ужасном положении, в которое попала, не спрашивала, что со мной будет и какова темная цель похищения, в результате которого я очутилась в этой гостиной, как заключенный в тюрьме или рабыня в гареме. Нет! Нет! Нет! Я просто сидела и плакала. Человек, все еще стоявший на коленях, несомненно, понял смысл моих слез, потому что сказал: «Это правда, Кристина! Я не ангел, не гений, не призрак… я Эрик!»
Здесь рассказ Кристины был снова прерван. Молодым людям показалось, что эхо повторило позади них: «Эрик!..»
Эхо? Они обернулись и поняли, что наступила ночь. Рауль сделал движение, собираясь встать, но Кристина удержала его возле себя:
– Останьтесь! Вы должны дослушать до конца!
– Может быть, не здесь, Кристина? Я боюсь, тут ночью слишком прохладно.
– Нам нечего бояться, кроме люков, мой друг, а здесь мы далеко от них. Мне не разрешено видеться с вами вне театра. Сейчас не время сердить его. Давайте не будем возбуждать его подозрений.
– Кристина! Кристина! Что-то мне подсказывает, что мы не правы, дожидаясь завтрашнего вечера, и что нам следует бежать немедленно!
– Но если завтра вечером он не услышит, как я пою, ему будет бесконечно больно.
– Вы не сможете уйти от Эрика навсегда, не причинив ему боль.
– Да, Рауль, вы правы… Мое бегство, несомненно, его убьет… – сказала девушка и добавила глухим голосом: – Но, по крайней мере, это честная игра. Потому что у него есть шанс убить и нас.
– Он настолько вас любит?
– Настолько, что готов пойти на преступление!
– Но мы можем найти его жилище. Можем прийти туда. Раз Эрик не призрак, мы можем поговорить с ним и даже заставить его ответить!
Кристина покачала головой:
– Нет, нет, нет! Мы ничего не можем сделать против Эрика! Мы можем только убежать!
– Но почему, сумев уйти оттуда, вы вернулись обратно?
– Потому что я должна была это сделать. И вы поймете это, когда узнаете, как я покинула его дом.
– О! Я ненавижу его! – воскликнул Рауль. – А вы, Кристина, скажите мне… Мне важно, чтобы вы сказали мне это. Мне так легче выслушать продолжение этой невероятной истории. Вы ведь его ненавидите?
– Нет, – просто ответила Кристина.
