Призрак Оперы полностью

Рауль продолжал сыпать несуразностями в подобном духе, которые логически полностью соответствовали тому, что он видел и знал, а также тому, что рассказывала Кристина Даэ. Однако в глазах других людей его слова выглядели странными, заставляя подумать, что молодой человек повредился разумом. Даже граф был встревожен не менее других. А позже и следователю не составило труда сделать такой же вывод на основе доклада комиссара полиции.

– Кто такой Эрик? – спросил граф, сжимая руку брата.

– Мой соперник! И если он не мертв, то я сожалею об этом.

Рауль жестом велел слугам удалиться.

Дверь спальни закрылась, оставив братьев Шаньи вдвоем. Но камердинер графа успел услышать, как Рауль отчетливо и решительно произнес:

– Завтра ночью я уезжаю вместе с Кристиной Даэ.

Эту фразу впоследствии он и повторил следователю Фору. Но о чем говорили братья дальше, так и осталось неизвестным.

Слуги рассказали, что это была не первая их ссора. Сквозь стены слышались крики, и речь явно шла об актрисе по имени Кристина Даэ.

Наутро перед завтраком, который граф обычно съедал у себя в кабинете, Филипп пригласил своего брата присоединиться к нему. Рауль пришел мрачный и молчаливый. Сцена была очень короткой.

Граф: Прочти это! (Он протянул брату газету «Эпок», указав на сообщение в колонке сплетен.)

Виконт(вслух с вызовом в голосе):

Большая новость в аристократических кругах: помолвка мадемуазель Кристины Даэ, оперной певицы, и мсье виконта Рауля де Шаньи. Если верить закулисным сплетням, граф Филипп поклялся, что впервые Шаньи не сдержит своего обещания. Поскольку любовь в Опере более, чем где бы то ни было, всемогуща, мы задаемся вопросом, какими средствами может воспользоваться граф Филипп, чтобы помешать виконту, своему брату, повести к алтарю «новую Маргариту». Говорят, что братья обожают друг друга, но граф сильно ошибется, если понадеется, что братская любовь победит любовь романтическую!

Граф:(грустно). Видишь, Рауль, ты выставил нас на посмешище. Эта певичка совсем вскружила тебе голову своими рассказами о привидениях.

(Из этого мы можем сделать вывод, что виконт рассказал историю Кристины своему брату.)

Виконт: Прощай, брат мой!

Граф: Я так понимаю, ты принял решение? И уедешь сегодня вечером? С ней? (Виконт не ответил.) Неужели ты совершишь такую глупость? Учти, мне ведь придется помешать тебе!

Виконт: Прощай, Филипп!

(И Рауль ушел.)

Эту сцену описал следователю сам граф, которому предстояло в последний раз в жизни увидеться со своим братом Раулем вечером того же дня в Опере, за несколько минут до исчезновения Кристины.

Рауль же действительно весь день посвятил приготовлениям к бегству.

Лошади, экипаж, кучер, провизия, багаж, необходимые деньги, маршрут – по железной дороге ехать нельзя, иначе Призрак легко проследит за ними, – все это занимало виконта до девяти вечера.

В девять часов со стороны ротонды появилась дорожная карета с задернутыми шторами на плотно закрытых дверцах. Она была запряжена двумя крепкими лошадьми и управлялась кучером, большую часть лица которого скрывали складки длинного шарфа. Перед этим экипажем стояли три других кареты. Как установили позже, это была двухместная карета Ла Карлотты, внезапно вернувшейся в Париж, за ней – карета Ла Сорелли, и замыкала ряд карета графа Филиппа де Шаньи.

Из таинственной кареты никто не выходил. Кучер оставался на своем месте, как, впрочем, и три остальных кучера.

Фигура, закутанная в черный плащ, в черной мягкой фетровой шляпе, проследовала по тротуару между ротондой и экипажами. Казалось, внимание загадочной личности было приковано к этой карете. Незнакомец подошел к лошадям, взглянул на кучера, затем удалился, не произнеся ни слова. Позже следствие решило, что это был виконт Рауль де Шаньи; что касается меня, то я в это не верю, поскольку и в тот, и в другие вечера виконт де Шаньи был в цилиндре, и цилиндр этот потом нашли. Скорее, думаю, к карете подходил Призрак Оперы, который, как мы увидим в дальнейшем, знал обо всем.