Она лишь рассмеялась, но ничего ему не ответила. В ярости Рауль развернулся и ушел. Он бегал по всем лестницам вверх и вниз, затем пересек административную часть театра и оказался на сцене.
Здесь виконт остановился, запыхавшись и хрипло дыша, с бешено бьющимся сердцем. Может, Кристина нашлась? Увидев группу из трех человек, Рауль подошел и спросил:
– Простите, мсье, не могли бы вы сказать мне, где Кристина Даэ?
Они рассмеялись.
На сцене снова началось оживление. Среди возбужденно жестикулирующих мужчин в черных фраках появился человек, выделявшийся своим спокойствием. У него было полное румяное лицо, обрамленное черными кудрявыми волосами. Его голубые глаза сияли дружелюбием. Администратор Мерсье указал на него виконту де Шаньи со словами:
– Вот человек, мсье, которому вы можете задать ваш вопрос. Позвольте представить: господин комиссар полиции Мифруа.
– А! Господин виконт де Шаньи! Рад вас видеть, мсье, – произнес комиссар. – Не будете ли вы так любезны последовать за мной?.. И еще – где директора? Где они?
Администратор промолчал, поэтому секретарь Реми взял на себя смелость сообщить комиссару, что директора заперлись в своем кабинете и до сих пор ничего не знают об исчезновении Кристины Даэ.
– Хм, странно!.. Пойдемте к ним!
И Мифруа, сопровождаемый все увеличивающейся толпой, направился к директорскому кабинету. Мерсье, воспользовавшись суматохой, сунул в руку Габриэля ключ:
– Все идет наперекосяк, – прошептал он, – так что выпустите мадам Жири на волю, пусть подышит свежим воздухом…
Габриэль ушел.
Вскоре толпа подошла к кабинету. Мерсье несколько раз постучал, но никакой реакции не последовало. Тогда обеспокоенный комиссар Мифруа громко приказал:
– Откройте, именем закона!
Дверь наконец открылась. Вслед за комиссаром люди поспешили в кабинет.
Рауль заходил последним. Однако когда он уже был на пороге, ему на плечо опустилась рука, и он услышал, как кто-то прошептал ему прямо на ухо:
– Тайны Эрика не касаются никого, кроме него самого!
Он обернулся и еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. Рука, лежавшая у него на плече, принадлежала смуглому зеленоглазому мужчине в остроконечной шапке. Перс!
Незнакомец поднес палец к губам, призывая к осторожности, не дав ошеломленному виконту возможности спросить о причине его загадочного вмешательства, поклонился и исчез.
Прежде чем мы проследуем за комиссаром полиции Мифруа в кабинет к директорам, куда недавно так и не смогли проникнуть секретарь Реми и администратор Мерсье, я, с позволения читателя, расскажу о некоторых необычных событиях, которые только что там произошли. Причина, по которой Ришар и Моншармин заперлись в своем кабинете, осталась для читателя все еще неизвестной. И мой долг – долг как историка – поставить его в известность, рассказав об этой причине.
Я уже упоминал, насколько неприятно изменилось настроение обоих директоров за последнее время, и высказал мнение, что падение люстры при описанных выше обстоятельствах было не единственной причиной этой перемены.
Итак, спешу вам сообщить – несмотря на желание господ директоров оставить это событие скрытым навсегда, – что Призраку спокойно удалось получить свои первые двадцать тысяч франков. Ах да, был плач и скрежет зубовный! Однако дело было сделано самым простым образом.
Однажды утром директора обнаружили на своем столе конверт. На конверте значилось:
К нему прилагалась небольшая записка от самого П. О.:
Директора не стали ждать, когда им напомнят об этом дважды. Не тратя времени на размышления о том, как эти дьявольские записки попадают в тщательно запертый кабинет, они решили, что это хорошая возможность выследить загадочного шантажиста. Они рассказали все Габриэлю и Мерсье, предупредив о строжайшем сохранении тайны. Потом вложили двадцать тысяч франков в конверт и вручили его, не потребовав объяснений, мадам Жири, на тот момент уже восстановленной в своей должности. Билетерша не выказала никакого удивления.
