И хотя я фаталист по складу своего характера, я не мог избавиться от невыразимо гнетущего чувства из-за той невероятной ответственности, которую я когда-то взял на себя, оставив в живых чудовище, представляющее собой угрозу «для многих представителей рода людского»…
К моему огромному изумлению, все произошло так, как предсказал Эрик. Кристина Даэ покинула дом на озере и вернулась туда без всякого принуждения, и так повторялось несколько раз. Я попытался не думать больше об этой любовной истории, но это было очень трудно, и особенно – из-за моих ужасных мыслей – не думать об Эрике. Однако, соблюдая крайнюю осторожность, я не стал повторять ошибку, появляясь на берегу озера или в проходе коммунаров. Но идея найти секретный путь в дом с третьего этажа подвала не оставляла меня, и я неоднократно спускался туда, зная, что днем чаще всего там никого не было. Я проводил бесконечные часы, прощупывая стены большими пальцами, скрываясь за декорациями к «Королю Лахорскому», оставленными в этом месте, не знаю почему, ведь «Короля Лахорского» играли нечасто. И мое терпение было вознаграждено.
Однажды я увидел, как Эрик приближается ко мне, передвигаясь на четвереньках. Я был уверен, что он меня не видит. Он прополз между декорациями и задником, подошел к стене и в месте, которое я запомнил, нажал на пружину. Она отодвинула камень, открыв ему проход. Монстр исчез в этом проходе, и камень закрылся за ним. У меня в руках была тайна чудовища, тайна, которая давала мне возможность в любое время проникать в дом на озере!
Чтобы убедиться в правильности своего открытия, я подождал не менее получаса и, в свою очередь, нажал на пружину. Все произошло так же, как и с Эриком – пружина сработала. Но я не позаботился о том, чтобы самому залезть в дыру, зная, что Эрик дома. Мысль о том, что Эрик может застать меня здесь врасплох, напомнила мне о смерти Жозефа Бюке, и, не желая ставить под угрозу свою находку, которая могла бы спасти жизни «многих представителей рода людского», я покинул подвалы театра.
Вы, конечно, понимаете, что меня продолжали интересовать отношения Эрика и Кристины Даэ, и не из-за нездорового любопытства, а из-за тех страшных мыслей, о которых я уже говорил. Если Эрик обнаружит, что он нелюбим, от него можно ожидать чего угодно. И, не переставая осторожно бродить по Опере, я вскоре узнал печальную правду о любви чудовища. Разум Кристины был скован ужасом, но сердце милого ребенка целиком принадлежало виконту Раулю де Шаньи. Пока они оба невинно играли в помолвленную пару в верхней части Оперы – спасаясь от чудовища, – они не подозревали, что кое-кто присматривает за ними. Я уже был готов на все: даже убить монстра, если потребуется, и затем предстать перед правосудием. Но Эрик не появлялся – хотя за это я уже не мог поручиться.
План мой был таков: я предполагал, что ревность рано или поздно заставит чудовище покинуть свое жилище, и это даст мне возможность беспрепятственно проникнуть в дом на озере через третий уровень подвала. Мне было очень важно – ради общей безопасности – точно знать, что находится в доме!
Однажды, устав ждать удобного случая, я рискнул открыть камень и тут же услышал потрясающую музыку: монстр работал над своим «Торжествующим Дон Жуаном». Я знал, что это было делом всей его жизни. Не смея пошевелиться, я застыл у входа в дыру. Эрик на какое-то время перестал играть и принялся расхаживать по своему жилищу, как безумный. Его громовой голос гулко отразился от стен: «Он должен быть закончен – полностью закончен!» Даже это не успокоило меня, и когда музыка возобновилась, я осторожно закрыл камень. Но даже тогда до меня все еще доносилось смутное далекое пение, идущее из глубины земли, как когда-то пение сирены поднималось из-под воды. И я вспомнил слова рабочих сцены, нашедших тело Жозефа Бюке, о том, что рядом с повешенным они слышали звуки, «похожие на пение мертвых».
В день похищения Кристины Даэ я пришел в театр довольно поздно, боясь узнать плохие новости. У меня был ужасный день, потому что, прочитав утреннюю газету, в которой сообщалось о предстоящей свадьбе Кристины и виконта де Шаньи, я не переставал думать, не лучше ли мне, в конце концов, разоблачить чудовище, сообщив о нем в полицию. Но разум возобладал, и я понял, что подобные действия только ускорят возможную катастрофу.
Когда экипаж доставил меня к оперному театру, я посмотрел на здание со странным удивлением – неужели оно все еще на месте?
Но я, как и любой восточный человек, немного фаталист, поэтому вошел в Оперу, ожидая чего угодно.
Похищение Кристины Даэ прямо с представления во время исполнения сцены в тюрьме, которое, естественно, всех повергло в шок, выглядело для меня вполне закономерным. Мне было совершенно ясно, что ее похищение – дело рук Эрика, непревзойденного короля фокусников и мистификаторов. И я подумал, что на этот раз пришел конец и Кристине, и, возможно, всем остальным.
