Избежав встречи с комиссаром полиции, запирателями дверей, а затем с пожарными, оставшись незамеченными человеком в фетровой шляпе и впервые встретив крысолова, мы с Раулем благополучно достигли третьего этажа подвала. Между задником и декорациями к «Королю Лахорскому» я отодвинул камень, и мы спрыгнули в дом, который Эрик построил себе в двойном каркасе фундамента оперного театра.
Эрик сделал это беспрепятственно, потому что он являлся одним из лучших мастеров кирпичной кладки у Филиппа Гарнье, архитектора Оперы. Когда работы были официально приостановлены во время войны, осады Парижа и Коммуны, он тайно, в одиночку продолжил трудиться.
Я был достаточно знаком с Эриком, дабы лелеять надежду, что готов к любым его трюкам. Но попав в его дом, я содрогнулся, ибо знал, что он сделал с дворцом в Мазендеране. Из самого безопасного сооружения в мире здание вскоре превратилось в дом дьявола, где больше нельзя было произнести ни слова без того, чтобы вас не подслушали и эхо не разнесло все сказанное по всему дворцу. Сколько горьких семейных драм и кровавых трагедий породило чудовище своими люками! Кроме того, во дворце, после того как Эрик его «перестроил», стало невозможно точно определить, где находишься. Он привнес туда удивительные изобретения. Однако самым странным, ужасным и опасным из всех оказалась камера пыток. За редким исключением, когда маленькая султанша развлекалась тем, что мучила мелких обывателей, туда помещали только приговоренных к смертной казни. На мой взгляд, это была самая отвратительная часть «розовых часов» Мазендерана. Правда, когда несчастный, который попадал в камеру пыток, «получал достаточно», ему всегда «милосердно» разрешалось прекратить свои страдания с помощью удавки из Пенджаба, которую оставляли в его распоряжении у подножия железного дерева!
Теперь вы можете представить мое состояние, когда я обнаружил, что комната, в которую мы с виконтом попали, была точной копией камеры пыток «розовых часов» Мазендерана?
Под нашими ногами я нашел пенджабскую удавку, которой так боялся весь вечер. Я был убежден, что ее использовали и для Жозефа Бюке. Главный рабочий сцены, вероятно, как и я, однажды вечером заметил Эрика, когда тот сдвигал камень на третьем уровне подвала. Любопытства ради он тоже попытался туда проникнуть, когда камень закрыл выход. Рабочий попал в камеру пыток и уже не вышел оттуда, повешенный монстром. Я легко представил, как Эрик тащит тело, от которого он хотел избавиться, к декорациям «Короля Лахорского» и вешает его там в качестве устрашения, чтобы суеверный ужас отпугивал желающих приблизиться к этому месту.
Но, поразмыслив, Эрик вернулся за необычной удавкой, которая сделана из кошачьих внутренностей и могла бы возбудить любопытство следователя. Вот и причина исчезновения веревки у висельника.
И вот теперь я обнаружил пенджабскую удавку у наших ног в камере пыток!.. Я не трус, но на моем лице выступил холодный пот.
Фонарь, которым я освещал стены этой гнусной камеры, дрожал в моей руке.
Виконт заметил это и спросил:
– В чем дело?
Резким жестом я велел ему замолчать, потому что у меня все еще оставалась безумная надежда, что монстр до сих пор не знает о том, что мы находимся в камере пыток.
И даже эта надежда не означала спасение, потому что я допускал, что камера пыток служила защитным барьером при входе в дом со стороны третьего этажа подвала и, возможно, действовала автоматически.
Да, скорее всего, мучения должны были начаться автоматически.
Но кто мог сказать, какие движения со стороны непрошенных гостей запускали эти механизмы?
Я призвал своего спутника сохранять максимальную неподвижность.
Над нами повисла гнетущая тишина.
Красный фонарь продолжал скользить по стенам камеры пыток… Я узнал ее! Узнал…
Продолжение истории Перса
Мы находились в центре небольшой комнаты идеально шестиугольной формы. Все шесть стен ее являлись зеркалами. По углам отчетливо различались сегменты зеркал, прикрепленные к вращающимся барабанам. Да, это была она – та самая камера. Я узнал железное дерево в углу с одной длинной веткой – виселицей.
Схватив руку своего спутника, я почувствовал, как виконт дрожит, готовый звать свою невесту, кричать, что пришел ее спасти. Я опасался, что он не сможет сдержаться.
Внезапно мы услышали шум слева от себя.
Сначала это было похоже на скрип открывшейся и закрывшейся двери в соседней комнате на фоне приглушенного стона. Я еще сильнее сжал руку Рауля, и тогда мы отчетливо услышали слова:
– Решайте, все в ваших руках! Свадебный гимн или заупокойная месса?
Я узнал голос чудовища.
Снова раздался стон.
После чего последовало долгое молчание.
Теперь я был уверен: монстр не знает о нашем присутствии в его доме, иначе принял бы меры к тому, чтобы мы его не услышали. Для этого ему достаточно было плотно закрыть маленькое невидимое окошко, через которое любители помучить других заглядывают в камеру пыток.
И к тому же у меня не вызывало сомнений: проведай Эрик, что мы там, мучения начались бы сразу.
